Вечером, возвращаясь в Сергиев Посад, Виктория просматривала записи и снимки. Из них складывался удивительный образ — не надменного аристократа, а настоящего лидера, которого уважали и любили простые люди. Таинственный молодой воевода с внешностью героя романа и душой защитника.

«Прохор Платонов — последний романтик Пограничья» — так она назвала свой будущий материал, уже предвкушая, как он взорвёт её блог. История о петухе точно получит массу лайков, а образ воеводы, спасающего людей из подземелий злодея-князя, заставит трепетать сердца подписчиц.

* * *

Утренний свет просачивался сквозь занавески, когда магофон на столе мелодично зазвонил. Я протянул руку и принял вызов, увидев на экране имя Родиона Коршунова.

— Началось, — произнёс он без приветствия, и я уловил нотки удовлетворения в его голосе. — Информация о связях Большелапоффа с бандой Кабана уже в Сыскном приказе. Вчера вечером в газете вышла статья о его прошлом мошенничестве в Нижнем Новгороде. Мои источники сообщают, что утром его уже вызвали на первый допрос.

Я отложил магофон и подошёл к окну. Улицы Сергиева Посада уже наполнялись торговцами и ремесленниками, спешащими на работу. Сколько среди них таких, как Большелапофф? Сколько прятали тёмные тайны за респектабельными фасадами лавок и магазинов?

— Заслуженная расплата, — ответил я, вспоминая, как этот купец пытался натравить на меня бандитов. — Держи меня в курсе.

Следующие несколько дней информация поступала регулярно. Коршунов умело дирижировал кампанией, заставляя думать каждого её участника, что идея исходит от него самого. Несколько анонимных писем в налоговый приказ, намёки о прошлых грехах купца, подброшенные нужным людям слухи о связях с преступными элементами — и механизм был запущен.

Родион действовал с размахом и какой-то залихватской удалью, сплетая вокруг Большелапоффа паутину вроде бы разрозненных действий, ведущих к единому и закономерному итогу.

Сначала мне показалось даже, что Коршунов хочет произвести на меня впечатление, как на своего нанимателя. Но после понял, что бывший разведчик, что называется, «засиделся», не имея ресурсов и возможностей, и сейчас «отрывается по полной», наказывая мошенника с помощью его же методов.

Полина, управлявшая нашим представительством, сообщила, что к ним начали обращаться бывшие клиенты Большелапоффа.

— Люди боятся иметь дело с магазином, который в любой момент могут конфисковать, — объяснила она, перебирая счета. — Наша выручка выросла на сорок процентов за неделю.

К концу недели я лично наблюдал результаты нашей работы. Проходя мимо «Большелапоффа и сыновей», я увидел зияющие пустотой витрины. Магазин, ещё месяц назад работавший хоть как-то, превратился в унылое заброшенное место, окружённое аурой неудачи и краха.