Возраст, казалось, не имел над ним власти — глаза сверкали живым умом, а движения оставались точными и уверенными.

Мы ещё около четверти часа беседовали, обсуждая различные вопросы от стратегии продвижения товаров до оплаты труда самого управляющего. Я обещал сообщить ему своё решение в течение нескольких дней и сразу после беседы отправил запрос Коршунову на проверку биографии потенциального сотрудника.

* * *

Среди всех посланий, которые прочитала Полина, одно особенно привлекло моё внимание, и это даже было не письмо от «цветущей и одинокой вдовы», а приглашение от графа Горчакова. В отличие от других аристократов, встреченных на приёме у Бутурлиных, Константин Ольгердович произвёл на меня благоприятное впечатление. Военная выправка, прямота в суждениях, отсутствие лести и светской мишуры — всё это напоминало мне воинов из моего прежнего мира. Такими качествами я дорожил в соратниках.

Хотя сейчас у меня было множество неотложных дел, связанных с Угрюмом и последствиями налёта на «Фонд», я всё же решил принять приглашение графа. Отказ мог бы показаться неуважением, а оскорблять одного из немногих достойных людей в этом княжестве я не хотел. К тому же, установление связей с влиятельными аристократами могло пригодиться в будущем, особенно если Елецкий и его покровители решат отомстить.

Поместье Горчаковых оказалось величественным особняком с башенками и витражными окнами. Меня встречал сам граф — высокий мужчина с военной выправкой и проницательным взглядом.

— Рад видеть вас в моём доме, боярин Платонов, — Константин Ольгердович крепко пожал мне руку. — Прошу, проходите. Виктория с нетерпением ждёт возможности познакомиться с героем, зачистившим Мещёрское капище!

Внутреннее убранство особняка впечатляло: старинная мебель, картины, портреты предков в тяжёлых рамах. Всё дышало историей и достатком.

В гостиной меня ждала дочь графа — стройная молодая женщина в строгом тёмно-синем платье с высоким воротником и узкими рукавами. Её гордая осанка и уверенная поза сразу привлекали внимание. При ближайшем рассмотрении она оказалась не столько красивой, сколько интересной. Волевой подбородок, высокие скулы и прямой, даже несколько настороженный взгляд серых глаз придавали её лицу решительное выражение. Короткая стрижка каре, необычная для большинства аристократок, подчёркивала независимый характер и своенравность натуры.

В отличие от большинства девушек её круга, она не стремилась подчеркнуть свою женственность пышными юбками, кружевами или яркими украшениями. Напротив, её наряд отличался строгостью и сдержанностью: приталенный жакет со стоячим воротником, узкая юбка до середины икры, минимум аксессуаров. Даже её туфли были скорее удобными, чем изящными.