За секунду до того, как металл закрыл мне обзор, я отметил, как вены на его шее и висках вздулись и посинели — явный признак того, что препарат перегружал каналы циркуляции магической энергии.

Этот стимулятор, похоже, временно снимал естественные ограничители человеческого тела, позволяя пропускать через себя опасные объёмы силы. Он сжигал свою жизненную энергию в обмен на кратковременное усиление.

Я невольно поморщился, представляя, что сделает с его органами такая нагрузка. Даже если я его пощажу, он серьёзно повредит собственные энергетические каналы.

Воздух вокруг оппонента буквально вибрировал от концентрированных звуковых волн, но теперь они ударялись о свинцовый покров и теряли большую часть разрушительной силы.

Проблема была в другом — свинцовый панцирь полностью закрывал меня, включая глаза. Иначе звук проникал бы через малейшие щели. Я был вынужден полагаться на иное чувство — своё восприятие камня. Концентрируясь на вибрациях, передаваемых через каменную площадку, я мог определить местоположение Елецкого.

Потеряв в скорости, я приобрёл неудержимость йотуна и пошёл на сближение с противником. Каждый его шаг, каждое движение отдавалось в камне под моими ногами. Елецкий отступал, усиливая мощь звуковых ударов, но без особого эффекта. С каждым мгновением его атаки становились всё более хаотичными, в них чувствовалась паника.

Когда расстояние между нами сократилось до нескольких метров, я собрал энергию для решающего удара. Трансформировав часть своего металлического покрова в острые лезвия, я с силой выбросил их вовне.

Защитный барьер Елецкого сопротивлялся лишь мгновение, прежде чем рассыпаться под напором моей атаки. Укреплённые магией и ведомые моей волей свинцовые лезвия нашли свои цели.

Часть из них врезалась в руки боярина, мгновенно разрывая плоть и дробя кости. Короткие клинки прошли сквозь его ладони, словно через пергамент, оставляя после себя лишь кровавые ошмётки. Кисти рук Елецкого превратились в месиво из разорванных мышц и сухожилий, потеряв пальцы и утратив всякое сходство с человеческими конечностями.

Ещё один кусок свинца трансформировался в широкую пластину и намертво запечатал рот врага, не давая ему даже закричать от невыносимой боли. Теперь он мог лишь сдавленно мычать, глядя на то, во что превратились его некогда холёные руки аристократа.

Вся атака заняла долю секунды, но ущерб, нанесённый ею, ужасал. Обрубки рук Елецкого обильно кровоточили, заливая юшкой некогда безупречный костюм. Его глаза закатились от болевого шока, а залепленный пластиной рот издавал приглушённые хрипы. Без пальцев он не мог выполнять соматические компоненты заклинаний, а свинцовая пластина на губах блокировала вербальные.