И, наконец, вишенка на торте — публикация материалов о нарушении Казанской конвенции. Двести лет назад княжества подписали этот документ, запрещающий проведение определённых типов магических опытов над людьми после катастрофы в Казани, когда эксперименты с Эссенцией привели к гибели тысяч жителей.

Его могущественная империя, строившаяся годами, едва не рухнула за считанные дни, получив сокрушительный удар.

— Позови Соловьёва, — не оглядываясь, приказал Ростислав.

— Он уже ожидает в приёмной. Сейчас же направлю его к вам.

Через минуту в кабинет тихо вошёл невысокий мужчина в безупречном тёмно-синем костюме. В тусклом свете свечей его необычные глаза с вертикальными зрачками слегка мерцали.

— Кирилл, — приветствовал его Терехов, отставив бокал с коньяком, — хорошая работа с ректором.

Соловьёв слегка склонил голову в лёгком поклоне.

— Благодарю, Ваша Светлость. Операция прошла без осложнений. Как я и докладывал, официальная версия — сердечный приступ на фоне стресса.

Терехов кивнул и прошёлся по кабинету, задержавшись у карты Муромского княжества, висевшей на стене. Его палец остановился на небольшой отметке в северо-восточной части.

— Злобино, — произнёс он почти шёпотом. — Наша последняя действующая лаборатория. Последний узел, который может связать меня со всем этим бардаком.

Соловьёв молча ждал продолжения, сохраняя идеальную неподвижность.

— Она должна исчезнуть, — Терехов развернулся, впившись холодным взглядом в своего агента. — Полностью. Документация, оборудование, персонал… Особенно персонал. Учёные, охрана и, главное, сам Кобылин. Он знает слишком много.

— Кобылин имеет хорошую боевую подготовку, Ваша Светлость, — заметил Соловьёв, натягивая кожаные перчатки на тонкие пальцы. — Справиться с ним будет… занимательно.

Терехов подошёл к сейфу, открыл его и достал маленькую шкатулку. Внутри лежал флакон с тёмно-фиолетовой субстанцией.

— «Поцелуй полуночи», — князь протянул флакон Соловьёву. — Дорогое приобретение из Восточного каганата на основе Душегубки. Парализует мага, блокируя его дар на несколько часов. Никакого запаха, почти мгновенное действие.

— Изысканный инструмент, — Соловьёв бережно принял флакон. — Значит, лаборатория должна сгореть?

— Дотла, — Терехов сжал кулак. — Чтобы Платонов, если вздумает туда сунуться, нашёл только пепел. Но сначала убедитесь, что все документы действительно уничтожены. Ничто не должно связывать эти эксперименты со мной.

— Как прикажете, Ваша Светлость, — Соловьёв слегка наклонил голову. — Что-нибудь ещё?

Терехов на мгновение замолчал, затем подошёл ближе к своему агенту, понизив голос почти до шёпота: