— Именно он навёл тебя на меня? — уточнил я, вспомнив слова Еремея.

— Да, этот хорёк прибежал ко мне сразу, как узнал, что ты в городе, — Савин кривовато усмехнулся. — Сказал, что ты разрушил всю их схему с Реликтовым приказом и что тебя нужно убрать. Убедил, что у тебя имеются хорошие деньги.

— На чём сидел Горелый? — спросил я, меняя тему.

— Что⁈ — удивлённо захлопал глазами бандит.

— Кто поставляет тебе «товар»?

— Какой товар? — глаза Савина забегали.

Я молча нажал на спусковой крючок. Четвёртый щелчок.

— Чёрная зыбь! — выкрикнул он, захлёбываясь словами. — Беру у купцов из Восточного каганата. Называется Чёрная зыбь. Это… это снадобье на основе каких-то Реликтов. Даёт невероятный прилив сил, снимает боль, повышает выносливость. Горелый сидел на ней — двойная доза перед каждым делом.

Я кивнул. Это объясняло его остекленевший взгляд и общее состояние.

— И кто именно твой поставщик?

— Ишан Малик, — голос Кабана сорвался на хрип. — Он приезжает раз в месяц. Большой такой, чужеземец, с бирюзовой серьгой в ухе. Встречаемся на постоялом дворе «Три сосны» на южном тракте.

Я мысленно сделал заметку проверить эту информацию. Наркоторговцы — ещё одна проблема, которую стоило решить в будущем.

— Что в саквояже? — я кивнул на кожаную сумку.

Савин промолчал, плотно сжав губы. Пятый щелчок заставил его взвыть.

— Ладно, ладно! Там… там моя страховка. Компромат. На капитанов Суходолова и Попова. На замглавы Торгового приказа, на двух судей. У меня всё задокументировано — когда брали, сколько, за что. Они про это знают. Поэтому не трогают.

Я подошёл к саквояжу и открыл его. Внутри лежали аккуратно разложенные папки, каждая с именем. Тут же я обнаружил стопку чеков на предъявителя — всего около пяти тысяч рублей. Солидная сумма, хватило бы на каменный особняк в хорошем районе города.

— Это наш общак, — обречённо пробормотал Дорофей. — Его все пополняют от своей доли…

— А на твоём личном счету сколько? — спросил я, изучая содержимое саквояжа.

— Нет у меня счёта, — Савин попытался выдавить улыбку.

Я внимательно вгляделся в его лицо, прощупывая связь с металлом барабана. Сейчас патрон находился в каморе, напротив курка, и при следующем выстреле содержимое чужого черепа окрасит стену. Зная это, я демонстративно направил револьвер ему в лоб.

— Последний шанс, — мой голос был спокоен, как поверхность глубокого озера в безветренный день.

— Три тысячи восемьсот девяносто рублей! — выпалил он, белея на глазах. — Магофон на столике. Он привязан к счёту.

Я кивнул Гавриле, и тот принёс мне указанное устройство — дорогая модель, инкрустированная драгоценными, кричащими о роскоши камнями. Передав его Кабану, я второй раз за сегодня использовал Императорскую волю, вложив в ментальный приказ абсолютную непреклонность: