Я продолжал поглощать кристаллы, пока счётчик не остановился на семистах тридцати четырёх каплях. Ещё тридцать восемь ушло Скальду. Теперь начиналось главное.

Глубоко вдохнув, я начал погружать себя в камень, одновременная осыпая себя подготовленной смесью и создавая несколько узких каналов для доступа воздуха. Каменная крошка, металлическая стружка, порошок Эссенции — всё это покрывало кожу, создавая необходимую среду для Испытания.

Миг, и я оказался почти в полной темноте.

В одиночестве.

Закрыв глаза, я отпустил контроль над телом. Первым откликнулся камень — кожа начала твердеть, становиться шершавой. Сначала кончики пальцев, словно их окунули в жидкий цемент. Покалывание распространялось по рукам, каждая пора закрывалась, превращаясь в микроскопическую каменную чешуйку.

Затем металл — по венам словно потёк расплавленный свинец. Жар был невыносимым, но это была не обычная боль. Кровь густела, становилась тяжёлой, тягучей. Сердце забилось медленнее, с трудом проталкивая металлизированную жидкость по сосудам. Каждый удар отдавался в висках глухим звоном.

Дыхание стало затруднённым. Лёгкие словно наполнялись каменной пылью, рёбра срастались в монолитный панцирь. Страх пытался сковать моё сердце, но он уже давно не имел надо мной власти. Железная решимость разорвала его клейкие путы, загнав обратно в самый тёмный уголок моей души. Инстинкт самосохранения кричал, требовал прервать процесс, но я знал: отступить сейчас значит умереть.

Время начало течь иначе. Секунды растягивались в минуты, минуты — в часы. Или наоборот? Я терял счёт дыханию, пульсу, мыслям. Сознание дробилось, растекалось по окружающим породам.

Вот я — валун у спуска в устье. Помню, как меня выкопали три недели назад. Чувствую тяжесть веков, спокойствие тысячелетий. Нет тревог, нет страхов — только вечность.

Вот я — металлическая жила в глубине. Сумеречная сталь поёт во мне древнюю песню. Я помню жар земных недр, давление километров породы, медленное рождение из первородного хаоса.

«Нет! Я — Прохор! Я — Хродрик!»

Борьба за идентичность стала невыносимой. Камень тянул вниз, обещая забвение. Стань частью горы, шептал он. Здесь нет боли, нет потерь, нет предательства. Только покой.

Металл рвался вверх, к поверхности. Стань клинком, пел он. Острым, быстрым, смертоносным. Забудь сомнения, оставь только волю к победе.

Две стихии начали войну во мне. Камень сдавливал, металл разрывал. Кости трещали, перестраиваясь то в гранит, то в сталь. Кожа покрывалась трещинами, из которых сочилась то каменная крошка, то металлическая стружка.