В какой-то момент я оказался на пределе. «Пусть разорвут, — вероломно шептало усталое тело. — Пусть закончится эта агония». Однако безмятежный разум отвечал словами моего первого наставника: «Не борись со стихиями, мальчик. Стань мостом».

Нужно не выбирать между камнем и металлом, а соединить их. Ведь любая руда рождается в каменном чреве. Любой металл спит в горной колыбели. Они не враги — они семья.

Я позволил камню течь через правую половину тела, металлу — через левую. Там, где они встречались, рождалось нечто новое. Единство двух стихий.

Часы текли. Или дни? Солнце всходило и садилось, но я не открывал глаз. Вернее, у меня больше не было глаз в привычном смысле. Я видел через вибрации земли, через магнитные поля металлов.

Иногда до меня доносились звуки. Чей-то голос — Полина? Она что-то говорила, но слова не складывались в смысл. Для существа из камня и металла человеческая речь — просто колебания воздуха.

Глубже. Ещё глубже. Я чувствовал залежи руды на километры вокруг. Каждый самородок, каждую жилку. Вот здесь медь переплетается с золотом. Там — серебро прячется в кварцевых жеодах. А глубоко внизу, на грани моего восприятия — нечто древнее, мощное.

Искушение было велико — нырнуть глубже, дотянуться до этой тайны. Но я помнил древние предупреждения. Попытаешься захватить больше, чем способен удержать — и стихии поглотят тебя навсегда.

Тело продолжало меняться. Я чувствовал, как перестраивается моя оболочка — кости уплотнялись и частично минерализовались, кровеносные сосуды перестраивались по принципам кристаллических решёток. Сердце билось всё медленнее — удар в час, удар в день. Зачем спешить, когда ты часть вечности?

Но где-то глубоко внутри теплилась искра. Маленькое пламя, которое отказывалось гаснуть. Моё человеческое «я», сжавшееся до размера песчинки, но упрямо существующее.

«Достаточно», — прошептала эта искра.

Наконец, пришло время возвращаться.

Мельчайшим усилием я раздвинул над собой и твердь и открыл глаза.

Вечерний сумрак накрывал шахту, где не смолкала работа — прошли сутки. Тело ныло, но внутри бушевала обновлённая сила. Связь с обеими стихиями стала абсолютной, идеальной.

Повернув голову, я увидел Полину. Девушка спала, свернувшись калачиком на земле рядом. Под головой — сложены ладошки, лицо осунулось от бессонной ночи, каштановые волосы разметались по лицу. В стороне находился скомканный плед. Она действительно не отходила ни на шаг, охраняя моё погружение.

Сердце сжалось от неожиданной нежности. В этот момент она напомнила мне мою дочь Астрид — такая же упрямая, такая же преданная. Я осторожно присел рядом со спящей девушкой, наблюдая, как последние лучи заката окрашивают небо в багровые тона. Полина мирно посапывала, завернувшись в плед, а на ближайшем камне дремал Скальд, спрятав голову под крыло.