Старосты тяжело сглотнули, и ответил взгляды. Однако я не сомневался, что в итоге они примут моё предложение. Просто требовалось время, чтобы новая концепция устаканилась в их головах.

Когда старосты отправились домой, Захар подошёл ко мне и покачал головой с уважением:

— Лихо вы их, барин. Пришли на всё готовое, а уйдут нашими. По лицам вижу, вскинут лапки и все условия примут, тут к лысой бабке не ходи!

— Не на всё готовое, — возразил я, глядя вслед удаляющимся крестьянам. — Они принесут свои силы, свои руки и сердца. А для того, что нам предстоит пережить в ближайшие месяцы, это ценнее золота.

Мои владения росли с каждым месяцев, и теперь к ним добавились ещё три деревни. Маленькое село, которым Угрюмиха была зимой, постепенно превращалась в настоящее княжество.

Однако самое трудное ещё впереди. Гон приближался, и даже новые стены могли оказаться недостаточной защитой от того, что надвигалось из глубин Пограничья.

После беседы со старостами трёх деревень я решил проверить, как обстоят дела с нашими военными силами. Вместе с Борисом мы направились к тренировочной площадке, где в это время дружинники отрабатывали стрельбу по мишеням.

— Сколько всего бойцов у нас сейчас? — спросил я, наблюдая за стройными рядами мужчин, выполнявших команды десятника.

Борис с гордостью расправил плечи:

— Ровно семьдесят в дружине, воевода, и двадцать две в отряде Валькирий. Пока вы были в Сергиевом Посаде, мы пополнили ряды за счёт выкупленных должников, переселенцев из деревень и беженцев, пострадавших от налётов Бездушных.

Я удовлетворённо кивнул. Это означало, что Угрюм теперь соответствовал ещё одному важному критерию, необходимому для получения статуса острога — численности гарнизона в 75 бойцов. А значит, пришло время моему юристу подать соответствующий запрос в княжескую канцелярию.

— А вот, взгляните, — Борис указал на молодого человека в дальнем ряду стрелков, — этот Дмитрий — один из тех, кого вы освободили в лечебнице Фонда.

Я присмотрелся к юноше. На вид ему было не больше двадцати лет, но его движения отличались необычайной чёткостью и скоростью. После каждого выстрела он перезаряжал оружие с такой быстротой, что руки превращались в размытое пятно.

— Он вдвое быстрее самых опытных наших охотников. Даже Федот и Гаврила с ним не сравнятся.

— Вот только такая скорость далась ему большой ценой, — ответил я, понизив голос. — Он был подопытным у Елецкого и его подручных. Поверь, он прошёл через огонь и воду…

Я наблюдал, как Дмитрий завершил упражнение и отошёл к бочке с водой. Несмотря на прохладный день, его лицо оставалось сухим — ни капли пота. В его движениях чувствовалась странная механичность, словно тело действовало отдельно от сознания.