Маска окончательно сброшена. Прямая угроза убийством и уничтожением всего, что мне дорого. Что ж, Демидов показал своё истинное лицо. Пора и мне приоткрыть карты. Не все, конечно.

Я отложил вилку и посмотрел на него холодным, оценивающим взглядом, потеряв всякие намёки на веселье.

— Знаете, Никита Акинфиевич, у нас в Пограничье земли много. На могилы всем хватит.

Лицо Демидова из багрового стало почти пурпурным. Вена на виске вздулась, а шрам побелел от напряжения.

— Ты понимаешь, с кем говоришь, щенок? — прошипел он.

Переход на «ты» и оскорбления. Мой визави окончательно потерял самообладание. Это опасно — разъярённый магнат может наделать глупостей.

— Конечно понимаю, — кивнул я. — С очень важным и богатым человеком. Который почему-то угрожает заурядному воеводе из глуши. Знаете, я человек простой — на добро отвечаю добром, на зло — злом. Всегда по справедливости. И вот что скажу — если ваши бойцы соберутся пожаловать в Угрюм, пусть захватят современное оружие. Какие-нибудь новинки. А то моим ребятам до сих пор приходится польскими винтовками пользоваться. С прошлого раза остались.

Намёк был понятен — до тебя уже приходили одни умники, все полегли.

— Мой род настолько могущественен, что бросать нам вызов — всё равно что подписать себе смертный приговор! — проревел он, привлекая внимание всего зала.

В этот момент я понял — игра окончена. Демидов не верил ни единому слову. Может быть, не верил с самого начала, а может, распознал обман в процессе разговора. Неважно. Раз он готов устраивать сцены на весь ресторан, значит, считает меня серьёзной угрозой. А если так, то дальнейшие попытки изображать простодушного боярина не принесут никакой пользы. Пора показать истинное лицо.

Я спокойно откинулся на спинку стула:

— Вы знаете, что отличает по-настоящему могущественного человека от того, кто только изображает силу? — спросил я, наклонившись вперёд. — Первому не нужно об этом кричать. Ему достаточно посмотреть.

И я посмотрел на него.

Мой визави замолчал на полуслове, словно кто-то резко перерезал ему глотку. Его багровое лицо начало стремительно бледнеть, а глаза расширились от внезапного, животного ужаса.Императорская Воля разлилась по залу невидимой волной, подавляя его жалкие потуги на значимость.

—Никита Акинфиевич , — произнёс я тихо, но мой голос прозвучал так, словно прогремел над самой его душой, —вы так и не поняли, с кем разговариваете .Если я сейчас прикажу, ваше сердце остановится. Просто перестанет биться.

Демидов издал сдавленный хрип, хватаясь за грудь. Пот градом заструился по его лицу, а губы посинели от ужаса. Он понял — это не пустая угроза. В его глазах отразился первобытный страх травоядного перед хищником.