— Вы хотите, чтобы я… — он оторвал взгляд от своих записей.

— Не то, что делал Фонд, — я поднял руку, упреждая его возражения. — Никаких экспериментов над беззащитными. Я думаю о чём-то вроде усовершенствованного зелья из Костяницы, которое мы уже применяли. Но, возможно, с более длительным эффектом или дополнительными свойствами.

Алхимик выдохнул с некоторым облегчением, но всё ещё выглядел встревоженным:

— Но, воевода, даже такой подход… — он нервно провёл рукой по волосам. — Мы не знаем долгосрочных последствий! Вы же сами видели, что стало с большинством подопытных в лечебнице.

— Именно поэтому я и обратился к тебе, — ответил я, обходя стол с образцами. — Мы должны найти безопасный путь. Не стремиться к радикальным изменениям, а искать способы улучшить то, что уже доказало свою безвредность.

— И какова цель? — собеседник опустил руки, и я заметил искреннее любопытство в его глазах.

— Защита жизней, — просто ответил я. — Когда начнётся Гон, наши люди столкнутся с тварями, которые превосходят их во всём. Если мы сможем дать им хоть немного больше шансов на выживание… Разве не в этом суть медицины и алхимии? Помогать людям, защищать их?

— Конечно, в этом, — кивнул Зарецкий, задумчиво потирая подбородок. — Но где проходит грань между лечением и… изменением самой человеческой природы?

— Там, где начинается вред, — ответил я твёрдо. — Мы не будем переступать эту черту.

— Я понимаю вашу логику, — кивнул Александр, задумчиво потирая подбородок. — Но подобные эксперименты… это скользкая дорожка, воевода. Не хочу оказаться вторым Тереховым.

— Ты не будешь проводить опыты на людях без их согласия, — ответил я твёрдо. — Никаких экспериментов без исчерпывающих предварительных исследований. Сначала теоретические изыскания, потом проверка на животных, и только когда будешь абсолютно уверен в безопасности — предложим это добровольцам, которые полностью понимают все возможные риски. Если таковых не найдётся, опыты проведём на мне. В конце концов, я не могу просить от других того, чего не сделал бы сам.

Глаза молодого алхимика расширились:

— Но господин воевода, разве это не то же направление, что выбрал Фонд? Те самые эксперименты, которые вы осудили?

— Нет, — твёрдо возразил я. — Есть принципиальная разница. Они плевать хотели на чужое здоровье, отбирая должников и беззащитных. Терехов, Елецкий и такие, как они, не заботились о выживании подопытных, видя в них лишь средство и оплачивая желаемый результат чужими жизнями. Для нас же главное — человек и его благополучие. Мы не будем безжалостно жертвовать людьми даже ради самого поразительного результата.