— Нет, — князь покачал головой и бережно сложил собранные камни в сломанную шкатулку. — Твою мать невозможно заменить. Она была… особенной. Единственной. А Елена… это политическая необходимость.

Он помолчал, разглядывая осколок аметиста в своей ладони.

— Мне тоже тяжело, Лиса. Дом опустел без твоей матери. Я пытаюсь… пытаюсь заполнить эту пустоту, как могу. Может, не самым лучшим способом.

— Но она ненавидит меня!

— Она ревнует, — вздохнул князь. — Ты слишком похожа на мать. Каждый раз, глядя на тебя, я вижу её. И Елена это знает.

Дмитрий встал, всё ещё держа в руках сломанную шкатулку.

— Постарайся найти с ней общий язык. Я знаю, это трудно, но… мне нужно, чтобы в доме был мир. Ради Мирона, если не ради меня.

— Она и его настроит против меня, — буркнула Василиса.

— Не позволю, — в голосе князя появилась сталь. — Ты моя дочь. Дочь женщины, которую я любил больше жизни. И я не дам тебя в обиду. Но и ты… постарайся не провоцировать Елену. Ладно?

Картинка моргнула. Теперь Василисе было шестнадцать. Она сидела в своей комнате — обстановка та же, но все личные вещи исчезли по приказу мачехи. На кровати лежал маленький мальчик лет двух — Мирон, сводный брат.

— Иса! — малыш протянул ей камешек. — Масивый!

— Красивый, — автоматически поправила Василиса, но улыбнулась. — Где ты его нашёл, маленький геолог?

— Там! — мальчик махнул рукой в сторону окна. — Иса гусная?

— Грустная? Немного, — призналась она, обнимая братика. — Но с тобой мне лучше.

Дверь открылась без стука. Вошла Елена, мазнув раздражённым взглядом по своей падчерице.

— Граф Гендриков приехал познакомиться, — объявила мачеха. — Он ожидает в гостиной. Мирон, иди к гувернантке. Твоей сестре нужно побеседовать с гостем.

— Нет! — малыш вцепился в Василису. — Иса моя!

— Мирон! — в голосе матери появились стальные нотки.

Но мальчик только крепче прижался к сестре. Василиса поцеловала его в макушку.

— Иди к маме, солнышко. Я потом расскажу тебе сказку про каменного дракона, хорошо?

— Обещаешь?

— Обещаю.

Когда мальчик нехотя вышел, Елена приблизилась, разглядывая Василису как товар на рынке.

— Гендриковы — уважаемый род. Ваш брак усилит наши позиции, — как нечто само собой разумеющееся, протянула мачеха.

— Я не выйду замуж за этого старого козла! — пылко возразила девушка. — Моё место в академии.

Елена всплеснула руками, её красивое лицо исказилось гневом.

— Как ты смеешь⁈ И как ты разговариваешь со мной! — она сделала шаг ближе, глаза сверкали яростью. — Я пытаюсь устроить твоё будущее, а ты… Вся в свою мать! Та тоже была упрямой и неблагодарной!