восстанавливаются во всех правах и свободах, данным им как гражданам Империи». Помолчав, следователь добавил: — Подписи свидетелей и Императора общие у всего документа. Поэтому я их не зачитал. — А кто стал Императором? — Пока не объявлено. Был большой переполох наверху. — Следователь вдруг утратил официальность, мгновенно превращаясь из инструмента в человека. — Пытались признать завещание незаконным, написанным в помрачении рассудка, но, кажется, не смогли. Очень влиятельных свидетелей выбрал Грей. Последний пункт огласят, когда найдут и доставят на Терру преемника Императора. — Понятно. Значит, я свободна? — спросила Рашель. — Да, конечно. Это воля Императора… пусть даже я ничего не понимаю. Можешь идти домой, девочка. — Не думаю, что у меня сейчас есть дом, — серьезно ответила Рашель. Следователь кивнул. Поколебавшись, предложил: — Может быть, вывести вас через служебный вход? Там тоже дежурят журналисты, но все-таки… — Спасибо. А вы можете проводить меня в больницу, к сестре? — Но я боюсь, что она уже знает, кто был виновен в произошедшем. Рашель пожала плечами: — Тем более. Вы помните, нас в детстве учили просить прощения? — Нас еще учили не предавать друзей, родных и Империю. — А если одно из предательств было неизбежным? — Всегда есть компромисс, девочка. Рашель встала. Подошла к нему, совсем близко. Приблизила губы и прошептала в самое ухо: — Нет. Не всегда. И тогда надо выбирать тех, кто сможет простить. Тамура уже успел пожалеть о своем поступке. Перейти с работы в налаженном отделе аТан-систем в «Линию Грез» — какая глупость! Конечно, он выиграл в окладе, да и перспективы казались великолепными. Но ему хватило первой недели, чтобы понять — на этот раз Старик ошибся. «Линия Грез», путь к божественной сути, могущество, которое стоило гроши, не находила сбыта. TV не уставало крутить рекламу, газеты и журналы пестрели заголовками типа «Почему я ухожу…», но бум первых дней не повторялся. Установки обслуживали не больше десятка клиентов в сутки. И каких! Нервные, прыщавые юнцы, чьи деньги пахли грабежом, а глаза — страхом; истеричные женщины, говорящие о том, как будут страдать мужья, не ценившие их при жизни; тихие, аккуратные мужчины средних лет, от чьего взгляда Тамуре становилось не по себе. Первый сегодняшний клиент (первый — а ведь время близилось к полудню!) по крайней мере не казался ненормальным. Пожилой, обрюзгший, в строгом костюме и уродливых роговых очках, скрывающих глаза. Мелкий клерк, так и не накопивший на аТан, или ученый, разуверившийся