— Профессиональный секрет.

— Мы можем сделать так, что ты захочешь поделиться секретами.

— Можете попробовать.

Первый удар я пропустил намеренно. Военный бил умело, профессионально, точно в корпус, а не по лицу. Больно, но терпимо.

Я согнулся, закашлялся, но промолчал.

— Лампы, — повторил волхв, раздраженно постукивая пальцем по столешнице.

— Не понимаю вашего интереса, вы ведь и сами можете их делать.

— Лампы нам дарует наш бог, — внезапно ответил волхв, — мы не можем их создавать без его на то дозволения.

Так вот оно что, Шарак четко контролирует количество используемых артефактов и не дает им больше, чем им нужно.

— И вы хотите научиться делать их сами?

— Разве это так удивительно? — волхв вскинул густую седую бровь.

— Ну да, вы ведь сами понимаете, какому монстру служите? Демоны мрака, мракоборцы — вы все просто разные инструменты в одних единственных руках. А ваш бог… О-о-о-о… Я бы столько мог наговорить об этой твари…

И тут на меня обрушился целый град ударов. Видимо, я уж очень сильно задел военного, да и волхв, который обычно осаживал его, не спешил этого делать в этот раз. Я бы мог прикончить их обоих прямо сейчас, в этот самый момент, но я ждал. Зачем довольствоваться мелкой сошкой, когда можно немного подождать и сразу разобраться с главарем?

После десятков ударов волхв наконец-то поднял руку, останавливая избиение. Видимо, испугался, что военный меня убьет, хотя до этого было далеко. Больно, да, но тело одаренного намного крепче человеческого, а этот боец даже не богатырь, простой человек.

— Достаточно. Пока достаточно.

Волхв подошел ближе и склонился надо мной.

— Ты крепкий, это хорошо. Господин Фридерик любит, когда пленники сохраняют силу духа. Ему очень нравится ломать их тела и волю самостоятельно.

— Передай своему господину, — прохрипел я, сплевывая кровь, — что я с нетерпением жду встречи.

Волхв усмехнулся и выпрямился.

— Отведите его в камеру.

Пришли солдаты, и меня подняли, после чего потащили прочь из зала. Коридоры, лестницы, ещё коридоры… Боги, этот замок просто огромен. Наконец мы спустились в подземелье, где пахло сыростью и чем-то неприятно сладковатым.

Камера оказалась неожиданно просторной: стены высокие, в углу охапка соломы, даже маленькое зарешеченное окошко под потолком. Роскошь по сравнению с железной коробкой на колесах. Меня не стали приковывать, просто толкнули внутрь и закрыли решетку. Уже внутри я прошелся, уткнулся в дальнюю стену спиной и сполз по ней, устраиваясь поудобнее. Ребра ныли, во рту стоял привкус крови, но в целом терпимо.

Сквозь зарешеченное окошко пробивался дневной свет. Я прикинул время, и выходило, что сейчас около полудня, может, чуть позже. До заката часов шесть-семь. Достаточно, чтобы восстановиться после побоев и подготовиться к главному.