— Получается, что нам даже выгоднее не отбивать атаку сразу?

— Верно, но полагаю, что тебе такой вариант не слишком подходит.

— Если это значит оставить на растерзание поселения вне моих непосредственных владений, то да, ты прав, такой вариант не подходит.

Мы замолчали, почти минуту молча смотря друг на друга и отпивая из бокалов.

— В таком случае у нас гораздо меньше времени, чтобы собраться с силами. Главное, чтобы Фридерик не решил вмешаться и не прислал сюда своих людей.

— Сколько у него человек?

— Много, гораздо больше, чем у меня. Часть он отправил к Клариссе на юг, но, скорее всего, только и ждет отмашки, чтобы отправить сюда солдат. Фронтир он считает своим, хочет расширить свои владения, но наказ отца не дозволяет этого. Когда пришла весть, что Астольф мертв, Фридерик был уверен, что именно ему отец доверит управление восточными землями. Но он, видимо, посчитал что в таком случае старший сын получит в свои руки слишком большую власть. Ещё немного, и он бы мог считаться чуть ли не единоличным правителем всех наших земель.

— Значит, опасаешься, что он попробует захватить эту территорию?

— Не опасаюсь, знаю, что попробует. Если, конечно, я нехорошо покажу себя перед отцом. Как уже сказал, для него наш отец — непререкаемый авторитет, и он не пойдет против его воли без веской на то причины. Но если я не стану справляться тут, с тобой и с вторжением островитян, в таком случае у него будет повод ввести войска.

— Мда… У тебя самого, как я погляжу, крайне шаткое положение.

— Поэтому я и говорю, мы нужны друг другу. Союз выгоден для нас обоих. Я не жду, что ты сразу поверишь в мои добрые намерения, так что я дал тебе возможность спокойно заниматься своими делами весь этот месяц. Я бы дал и больше времени, прежде чем вернулся к вопросу о взаимовыгодном сотрудничестве, но как видишь, островитяне не оставили нам выбора.

— Я подумаю насчет союза, пока будем считать это перемирием до окончания войны. Вернемся к переговорам после того, как разобьем костяных ублюдков.

— Я так и собирался, но видимо, тебе не терпелось расставить все по своим местам.

— Просто не нравится, когда в моем тылу сидит столь проблемный человек, истинные цели которого для меня пока не ясны.

— Что ж, надеюсь, твое любопытство я удовлетворил.

— Почти. Мне нужны ещё кое-какие сведения. О вашем «боге».

Карл помрачнел и заглянул на дно почти опустевшего бокала.

— Что он такое? — спросил я.

— Не знаю, как тебе ответить. Но что могу сказать точно: оно было не всегда, и кажется, пришло откуда-то оттуда, — собеседник поднял указательный палец к небесам.