с ума. На вторую неделю после повреждения корабля она отказалась употреблять в пищу сухпаек и сидела на добровольной диете уже восемь дней. Большую часть времени она проводила в своей каюте, откуда периодически доносились взрывы хохота или безудержные рыдания. Когда Юлий слышал любой из этих звуков, его бросало в дрожь. — Есть время, капитан? — Входите, Георгий. Снегов уселся в кресло Клозе. На этом корабле Юлию все напоминало о Клозе, лежащем в криокамере с дыркой в животе. Дыркой, проделанной Юлием самолично. Сначала я убивал врагов из кабины истребителя, подумал Юлий. Это моя работа. Потом я стрелял в них из табельного оружия. Потом я застрелил безнадежного больного. А потом я выстрелил в Клозе. Это было вызвано необходимостью. Но, может быть, именно так становятся маньяками-убийцами? Интересно, а я бы позволил Клозе выстрелить в живот мне? При таких же обстоятельствах? Сейчас Юлию сложно было об этом рассуждать. Обстоятельства изменились. — Я хотел бы поговорить с вами о Чужих, капитан. — Излагайте, — сказал Юлий. — Вас не удивила их реакция на наше появление? — Что именно должно было меня удивить? — Мы лежали в дрейфе. Они не пытались хоть как-то связаться с нами, не пытались захватить нас живыми, а корабль — целым. Сразу открыли огонь на поражение. — Вполне оправданная реакция на появление вражеского разведчика. — И она говорит о том, что Чужие хорошо нас знают. Они не пытались захватить нас для изучения, потому что уже знают о нас и наших кораблях все, что им о нас нужно знать. Это война, капитан, и не мы ее начали. Все всякого сомнения. — Очень похоже на то, Георгий. — Как вы думаете, мы в ней победим? — Победим, но с большими потерями, — сказал Юлий. — Уж очень их много. — Жаль, что не все имперские пилоты дерутся, как вы. — На этот раз нам помогал фактор внезапности, — сказал Юлий. — Я просматривал запись, сделанную во время боя. По крайней мере, трем кораблям противника были нанесены финальные повреждения. — Это не мы. Большую часть ущерба они нанесли себе сами. — А кто поставил их в такое положение? Кто заставил их стрелять друг в друга? — Больше одного раза такие фокусы не срабатывают, — сказал Юлий. — А как вы думаете, почему эти типы решили на нас напасть? Я имею в виду, человечество, а не «Одиссея». — Может быть, наш внешний вид так же отвратителен им, как и нам их. — Едва ли это убедительная причина для войны. — То, что неубедительно для нас, может быть более чем убедительно для них. Не забывайте, что мы имеем дело с представителями другого