В уголках её глаз собралась влага. Интересно, её правда напугала возможность ославиться слабой на передок перед благородным обществом, или опять игра?

— Всё в руках твоего брата, Поль, — поправив искусно выбившуюся из её причёски прядку, ответил я. — Либо он забывает о существовании моей сестры, либо…

Она бросила злой взгляд на Семёна, а тот, стиснув зубы, зло выдохнул:

— Мразь…

— Это говорит мне тот, кто заставил собственную сестру предать слово, изменив жениху с первым попавшимся дворянином, — спокойно проговорил я. — Полина, отойди, пожалуйста, чуть-чуть в сторонку. Не хочу, чтобы ты пострадала.

— Нет! — вскрикнула она, когда я подвинул её, но было уже поздно.

Кулак Семёна уже летел мне в лицо.

Вот только на нём блестел золотой перстень с гербом рода. И это украшение взорвалось, ломая кости в кисти и прошивая насквозь плоть. Семён взвыл, хватаясь за покалеченную руку, его колени подогнулись, и он рухнул в траву.

Полина дёрнулась, но не к Семёну, а от него, как от прокажённого.

— Нет-нет-нет, — как заведённая, повторяла она, не в силах поверить в случившееся. — Нет-нет-нет.

Я взял её за руку и, загородив раненого брата собой, прижал девушку к себе.

— Всё закончилось, Поль, — проговорил я, гладя её по волосам. — Он больше не причинит тебе вреда.

Она всхлипнула и, ослабнув в моих руках, повисла на мне. Рубашка на груди быстро промокла, а я продолжал поддерживать сестру, впавшую в истерику. За моей спиной медленно поднялся Семён.

Я оглянулся на него и показал свой лик смерти. Несколько секунд Смирнов не мог отвести взгляда от черепа, заменившего мне лицо. А после бросился прочь, даже не оглядываясь и не думая о том, что, вообще-то, оставил собственную сестру в руках чудовища. Тоже мне дворянин.

— Он сбежал, — сообщил рыдающей девушке я. — Можешь больше не плакать.

Поверил ли я в то, что за всем стоял Семён? Да ни разу, у него же на лице написано всё, о чём он думает. С другой стороны, Полина — прирождённая актриса, готовая поступиться многим ради шанса на лучшее будущее.

Но своей цели я добился — к Дашке он теперь на пушечный выстрел не подойдёт. Полина тоже меня тащить в койку не захочет — видео-то никуда не делось, и я могу поставить точку в этом вопросе в любой момент.

Она подняла лицо, глядя на меня, и я не мог не признать, как чертовски красиво Полина умела плакать. Такое редко кому удаётся, но я даже залюбовался этим невинным ангельским личиком с дорожками слёз на щеках.

— Ярослав… — прошептала она.

— Тш-ш-ш, — приложив палец к её припухшим губам, улыбнулся я. — Всё позади. И мы с тобой забудем о том, что случилось сегодня в этом саду, да? И о том, что твой брат может находиться рядом с моей сестрой — тоже забудем. Ты согласна?