Я сразу передал саблю стоящему рядом с барьером Григорию Семёновичу. Начальник нашей охраны тут же принялся протирать её от крови. Сам я вытащил платок и намеревался оттереть пальцы, пока ещё это можно было сделать легко.

— Победил эннар Князев! — продолжил эннар Синион и тут же крикнул громче: — Нет!

Я сместился влево, уходя от возможной опасности, и развернулся. Клинок Вирена на огромной скорости свистнул рядом с моим ухом, и я по-простому врезал кулаком в окровавленное лицо молодого эльфа.

Меч выпал из расслабившихся пальцев, и эннар Кирит рухнул, как подкошенный.

— Нокаут, — объявил Григорий Семёнович.

— Эннар Синион, — требовательно произнёс Высоцкий, глядя на поджавшего губы аристократа, — подобное недопустимо. И я буду вынужден сообщить об этом происшествии. Ваш вассал атаковал члена делегации после объявления завершения дуэли, подобное поведение против всяких правил.

— Я… Понимаю, — выдохнул тот.

Его взгляд переместился с меня на лежащего без сознания Винера. Уверен, после того как молодой эльф очухается, его ждёт немало интересных открытий. Например, то, каким может быть в гневе его сюзерен.

— У меня нет претензий к эннару Кириту, — привлекая внимание к себе, заговорил я. — Его вспыльчивость простительна. В конце концов, он ещё молод и просто не умеет принимать поражение. Если вы, эннар Синион, гарантируете, что после дуэли между нами и эннаром Киритом не будет разногласий, я согласен забыть об этом инциденте.

И тот факт, что вокруг столько свидетелей, мне на руку. Потому что, если эльф согласится, его слово аристократа выступит гарантией соблюдения порядка. В случае же нарушения со стороны Вирена, эннар Синион будет вынужден самостоятельно наказать его. И сам обязан будет возместить мне ущерб.

Слово аристократа — это не та валюта, которой можно разбрасываться в сословном обществе. Потому что тот, кто не держит слова — недостоин доверия и уважения. А значит, с ним нельзя вести дела равным, ему нельзя давать поручения старшим. В конце концов, собственные вассалы не станут служить тому, кто их обманывает. А нарушенное слово — это ложь.

— Эннар Кирит больше не потревожит вас, эннар Князев, — ответил аристократ. — Я даю вам слово.

Кивнув, я перешагнул барьер. Григорий Семёнович хлопнул меня по плечу и с усмешкой сказал:

— Хороший удар, Ярослав Владиславович.

Высоцкий тоже подошёл ближе и потащил меня в обход здания. Остальная делегация последовала за нами, оставляя эльфов самих разбираться в собственных проблемах.

Пока люди обсуждали прошедшую дуэль, глава делегации потянул меня к своему автомобилю.