Настя слабо улыбнулась и вытерла глаза рукавом футболки.

— Пойдём. Только чур я режу, а ты командуешь.

* * *

Утром Настя сидела тихо за столом, обхватив руками кружку с остывающим чаем, и смотрела в одну точку. Я не хотел грузить её перед самым отъездом, но правда всегда лучше сладкой лжи. Вокруг нас уже кипела жизнь, и кафе постепенно просыпалось. Моя команда собирала меня в дорогу. Лейла деловито проверяла билеты и документы. Даша суетилась у плиты, упаковывая в контейнеры пирожки и термос с кофе. Вовчик протирал стойку, изредка бросая на меня уважительные взгляды.

Я накинул куртку и вышел через заднюю дверь на улицу.

Утренний мороз сразу ударил в лицо. Холод обжёг лёгкие, и это здорово помогло остудить кипящую голову. Солнце ещё не встало, и небо висело над городом тёмным полотном. Одинокая лампочка над дверью освещала крыльцо, выхватывая из темноты редкие снежинки.

Я спустился по обледенелым ступенькам и осмотрелся. Искать долго не пришлось.

В тени у забора топтался Кирилл. Он переминался с ноги на ногу и дышал на закоченевшие руки, пытаясь хоть немного согреться. Парень всегда приходил заранее, но сегодня почему-то не спешил проходить на кухню.

— Доброе утро, Игорь, — поздоровался он. — Я не опоздал? Вроде бы ещё…

— Не опоздал, — ответил я ровно. — Подожди, надо кое-что обсудить.

Я внимательно следил за его лицом. Анализировал каждое движение глаз и частоту дыхания. Опыт работы шеф-поваром научил меня замечать малейшие детали поведения подчинённых. Когда человек врёт, он неосознанно напрягает мышцы лица. Кирилл был абсолютно чист. Его страх был настоящим, а чувства к моей сестре казались искренними.

— Значит так, Ромео, — сказал я предельно жёстко. — Я вижу твою привязанность к Насте. Но я не потерплю никакой лжи в своей семье. У меня на кухне за обман вылетают сразу и без выходного пособия. Ты её любишь?

— Да, — ответил он твёрдо, глядя мне в глаза. — Больше всего на свете.

— Тогда докажи это поступком. Выбор у тебя предельно простой. Либо ты идёшь в дом прямо сейчас, садишься напротив Насти, смотришь ей в глаза и сам признаёшься в связи с… кем там, я даже не знаю. Выкладываешь всё про проблемы семьи и свою вербовку. Либо ты немедленно убираешься с нашего двора и навсегда исчезаешь из её жизни.

Парень мгновенно побледнел. В тусклом свете лампочки его лицо казалось белым листом бумаги.

— Но она меня возненавидит, — прошептал Кирилл. — Она никогда не простит мне этот обман, и я навсегда потеряю её.

— Это твои личные проблемы, — отрезал я без капли сочувствия. — Ты должен был думать о последствиях раньше. Когда соглашался на сделку с вербовщиками, надо было понимать все риски. Третьего варианта у тебя нет. Отсрочек до вечера не будет, и жалкие оправдания мне не нужны. Решай сейчас. Идёшь внутрь или идёшь… ну, ты понял.