— Рад это слышать, Антонина, — ответил я, сохраняя полное спокойствие. — Физика и правильная температура творят чудеса похлеще любого порошка.

— Не надейся на лёгкую прогулку сегодня, — она хитро прищурилась, поправляя ремешок дорогой сумочки. — Я не дам тебе расслабиться в эфире. Я буду сидеть в зале и засыплю тебя самыми каверзными вопросами. Я найду слабые места, Белославов. Публика любит громкие скандалы.

— Я родился готовым, Антонина. Жгите, — я ответил ей самой уверенной улыбкой, на которую был способен. — Без хорошей критики блюдо кажется пресным.

Мы разошлись, словно два бойца перед рингом. Я пошёл проверять заготовки на рабочих поверхностях кухонного острова. Помощники Увалова идеально выполнили мой утренний райдер. Свежие овощи, мясо, миски с настоящими специями, всё лежало строго на своих местах. Идеальный порядок.

Затем мы с Лейлой отправились в небольшую гримёрку. Девушки-визажисты быстро нанесли на наши лица тонкий слой пудры. Лейла сидела ровно, словно статуя, никак не реагируя на суету вокруг.

Но через несколько минут в комнату заглянула Света. Лейла всё поняла без лишних слов и повела себя весьма тактично. Девушка сразу отвернулась к большому зеркалу и стала внимательно поправлять свои тёмные волосы, делая вид, что полностью поглощена этим занятием.

Света подошла ко мне вплотную. В её красивых глазах читалась лёгкая тревога за меня и за успех нашего общего дела.

— Ты справишься, — тихо прошептала она, нежно касаясь моей руки. — Они будут провоцировать, не поддавайся. Просто готовь, как ты умеешь.

— Я спокоен, Света. Всё под контролем.

Затем она просто не смогла сдержать эмоций. Света потянулась и страстно поцеловала меня в губы. Она делала это осторожно, боясь испортить мой студийный грим и навредить нашим карьерам. Слухи в этом городе разлетались со скоростью лесного пожара. В этом быстром поцелуе было искреннее пожелание удачи перед предстоящим боем.

Время подготовки вышло. Мы с Лейлой покинули гримёрку и вышли на залитую светом площадку. Зрительный зал мгновенно затих, прекратив разговоры. Тишина стала звенящей и давящей. На огромных телекамерах одновременно загорелись яркие лампы. Прямой эфир начался, и пути назад не было.

Валентин резко махнул рукой, подавая сигнал. Я посмотрел прямо в объектив центральной камеры, улыбнулся и громким, уверенным голосом поприветствовал зрителей.

— Доброго вечера, империя!

И тут случилось непредвиденное. На огромный плазменный экран позади меня вывели первый вопрос от зрителей из Сети. Увалов явно не проверял его, или сделал это специально.