Впрочем, сексуальные мечты не мешали княжне вести дела в нужном для себя ключе, мы быстро договорились о взаимодействии — с чего бы ей возражать, если она сама просила Сингха прислать подкрепление?

— Называй меня Иоанной, милый Пьер, — она называла меня на французский манер, — я, вдохновленная подвигами Жанны Д’Арк, взяла себе это имя при крещении. Теперь я католичка, но это мне не мешает лично водить войска в бой, — я в восхищении закатил глаза. — Объясню тебе, зачем я обратилась за помощью к Ранджиту. Синдия долго упирался, не желая отказываться от кавалерии в пользу пехоты и артиллерии. Но генерал де Буань сумел его убедить, и до своего отъезда из Индии создал для Дуалета Рао бригаду в десять тысяч солдат. Холкара тоже консультирует европеец, француз Пьер Перрон. Раньше он был помощником де Буаня, но потом переметнулся к Яшвант Рао. Не могу сказать, что этот наемник преуспел в военных реформах. Объективно Синдия сильнее. Но теперь… Вместе у нас есть шансы.

— Скажите, Иоанна, а в чем ваш интерес?

— Мой? Я всегда поддерживала того, кто представляет Великого Могола. Это основа моей политики. Пусть ваши войска немного отдохнут, и через неделю двинемся в Дели на соединение с Холкаром.

В конце нашего разговора она намекнула, что есть одно маленькое препятствие.

— Пьер, ты видел у ног моего слона офицера в треуголке с дурацким пером?

— Такой большой дядя с усами?

— Именно он. Это Джордж Томас, один из главных командиров моей армии. Он против похода на Дели. Вам бы не помешало подружиться. Быть может, ты сможешь его убедить?

На следующий день, когда мы разместились на окраине города в наспех возведенном лагере, Бегум давала в своем дворце большой прием. Очень забавно было наблюдать, как по огромному красному ковру фланировали европейцы в сюртуках и мундирах под ручку с местным бомондом в чаламах и цветастых халатах — темноликие, белокожие, бородатые и бритые, настоящий вавилон. Княжна сидела на стуле, не выпуская из рук трубку огромного кальяна, вокруг нее постоянно дежурили шесть секретарей, постоянно что-то записывающих. Меня она встретила ласково, усадила рядом с собой на ковер и мило беседовала, расспрашивая о моих приключениях. Рерберг переводил. Хмурый Томас бросал на меня недовольные взгляды.

Прием завершился поздно, я собрался уходить, но не тут-то было — подошедший слуга сообщил мне на ломанном английском, что княжна желает меня видеть на личной аудиенции. Отправился к ней вместе с Рербергом. Проговорили до рассвета, подкрепляя силы кофе и кальянами, обо все на свете — я уже не видел ее большого носа, а был очарован ее умом и разносторонними интересами, сложными зигзагами ее судьбы, ее стойкостью. Взять хотя бы историю с Джорджем Томасом!