* * *

Дряхлый потомок мятежного самурая будто знал, когда я появлюсь. Пяток мелких тарелочек с не самым понятным содержимым возник передо мной, едва я опустился на лавку перед стойкой. Обозрев все это, принюхавшись, я напомнил:

— Говядина, старик. Говядина…

Старик даже не обернулся, сидя на корточках у очага и через длинную бамбуковую трубку раздувая огонь под воком. Но хотя бы ответил, когда затрещал хворост, а он чутка перевел дыхание:

— Агемоти, острый суруме, натто с яйцом и маринованный гобо вперемешку с сасими. Древняя пища моего народа.

— Это все не говядина, старик…

— Раззадорь аппетит.

— Да я на него уже не жаловался…

— А ты раззадорь…

— Хм… а что в пятой миске?

— Саке. Лично делал.

— Произносишь это с каким-то особым выражением, — заметил я, поднося мисочку к носу и принюхиваясь. — Хм… неплохо.

— Тебя попытаются споить те, кто придет покупать твою находку, чужак.

— Кто бы сомневался…

— Весь вечер пей и ешь лишь то, что подаю тебе я… мне надо продолжать?

— Не-а, — зевнул я и сделал первый небольшой глоток. — Хм… точно неплохо.

— Больше, чем неплохо.

— Согласен.

— И помни об этом, когда будешь рассчитываться.

Я сделал еще глоток и кивнул:

— Не забуду.

Со стуком передо мной встали новые мисочки с еще более загадочным содержимым.

— А это что?

— Дары океана.

Вспомнив о кровавых кусках опаленной плоти, швыряемых мной минувшей ночью в океан, я зевнул протяжней и с сомнением спросил:

— А поточнее можно?

— Ешь, чужак. Ешь. Нельзя пить на пустой желудок. И поторопись — я уже вижу идущие сюда баржи.

Оглянувшись, я посмотрел через плечо и увидел три наискосок пересекающие канал баржи. Над каждой реял свой флаг. Зеленый с белым крестом, синий с черным треугольником и белый с красным ромбом. Слишком похоже на карточные масти — не хватает только одной. И только правящие роды Церры отличались столь скупой символикой, тогда как роды попроще изображали на своих стягах быков, крокодилов, акул, загадочные развалины и все прочее в таком же духе.

— И все они прутся сюда ради кристаллов памяти непонятно с каким содержимым? — удивился я и сделал еще один глоток саке.

— Молодые наследники и побочные ветви, — едва слышно отозвался старик, опять опустившийся на колени у плюющегося дымом очага. — Им скучно, чужак… и они готовы на все, чтобы развеять убивающую их скуку…

— Убивает пуля или нож, — буркнул я. — А скука — это то, что толкает к этому.

Отвернувшись, я проигнорировал палочки для еды и зачерпнул ложкой то, что выглядело склизким порождением кошмара, и отправил в рот. М-м-м-м… на вкус — как на вид.