В воке яростно зашипело, в лицо пахнуло ароматом жарящегося мяса, а на лавку рядом со мной плюхнулся воняющий дымом, потом и самогоном плотогон Ахулан. Плюнув на ладони, он растер плевок, вытер все это о грязную безрукавку и с ожиданием взглянул на стоящие передо мной мисочки.

— Покорми его, — сказал я в спину старому потомку самураев. — И плесни чего-нибудь бодрящего.

Старик кивнул, и вскоре перед радостно похрюкивающим плотогоном появилось блюдо, полное мясной кукурузной каши, посыпанной перцем чили. Жадно вдохнув аромат, я пододвинул блюдо к себе, и старая ложка Ахулана со стуком ударилась о столешницу.

— А ему еще одну такую же тарелку, — прочавкал я, пережевывая первую ложку горячей благодати.

Вкусно… прямо, сука, вкусно… Мяса тут совсем чуток, но мясного жира добавлено щедро, так что каша сама проскакивает в глотку. И специй в меру. Добавив туда маринованного салата из ближайшей мисочки, я зажмурился и зажевал чаще. Вкусно…

Явно разочарованный моими пищевыми привычками откармливаемой на убой свиньи, старик тяжело вздохнул, выполнил требуемое и вернулся к котлу. А плотогон, хотя теперь он уже не плотогон, а лодочник Ахулан, трясясь от терзающего его голода, щуря уставшие от солнца глаза и почесывая опаленную им же кожу, жадно хавая кашу и смело прихватывая из других мисок, обрушил на меня все то, что услышал и увидел за день работы на каналах Церры. Я ел и внимательно слушал, не обращая внимания на происходящую за спиной торжественную толкотню.

И так вот, слушая лодочника, впихивая в себя кашу, мясо и острые маринованные овощи, запивая все огромным количеством кофе и минимумом саке, я просидел за стойкой больше часа, ни разу не обернувшись на ставшее оглушительным празднество. А там и не на что было смотреть. Все как всегда. Слабые и бедные клубятся вокруг сильных и богатых, старательно лижут им задницы, мечтают оказаться полезными хотя бы в мелочи вроде подачи вилки тянущемуся небожителю, чтобы их заметили и, быть может — только быть может — запомнили…

Ахулану тоже было плевать — он своего небожителя уже отыскал в виде моей мрачной хари, по своей деревенской наивности не осознавая, насколько сильно ошибается. Я куда ближе к ядру планеты, чем к небу. Зато мое безразличие чуть ли не оскорбило старого владельца навеса, оторвавшегося от жарки следующей порции мяса и глянувшего на меня с упреком:

— Там важные люди.

— Тут тебе виднее, — прочавкал я.

— Такой шанс… а ты сидишь.

— А я сижу.

— Подошел бы к ним… ты знаком с Птолхом, а он познакомит тебя с куда более важными людьми. Они ведь сюда прибыли ради найденного тобой наследия Мародеров Заката!