Зачерпнув еще одну ложку обжигающей кукурузной каши, я кивнул и Цезарио указал пальцем на свой инструмент:

— Не разбивайте её. Мою укулеле… поставьте где-нибудь в уголку хотя бы этой вот комнаты и пусть себе стоит… прошу вас…

Выслушав, я утер рот и поинтересовался:

— С чего ты взял что мы собираемся тебя убивать, Цезарио?

Удивленно поморгав, он указал на свое пробитое плечо, потом потрогал пальцами разбитые губы и развел руками:

— Ну прямо вот есть признаки что рассвета не увижу…

— Смешно — хмыкнул я и кивнул Хорхе — Дай ему порцию. А этим четверым еще добавки налей. Как съедят, налей им горлодера. И подгреби углей под сковороду — я хочу еще мяса.

— Сделаю, сеньор. О! У нас же есть свежий халапеньо! Я обжарю его с мясом!

Дождавшись, когда хлопочущий у костра Хорхе разольет всем остатки ужина и вернется к готовке следующих порций, я перевел взгляд на охотников:

— Имена?

— Альваро — назвался самый высокий.

— Данте — едва слышно произнес сидящий с ним парень со шрамом на пол лица.

— Игнасио — вздохнул третий.

— Пабло — лобастый коротышка звонко хлопнул себя по лбу ладонью — Благодарим за выпивку, сеньор!… не знаем твоего имени.

— Оди — жуя, ответил я — Тот что с мечом — Каппа. Это Хорхе. Та кто ласково улыбается вам — Ссака. А в углу мрачно жует Рэк.

— Да ничо не мрачно я жую — проворочал орк — Просто не понимаю, чего мы на чужих самогон тратим. Некуда деть что ли? Так в меня влейте! Ну ладно еще парней охотников напоить можно и за жизнь поболтать вечерком… а этому хитрожопому зачем предлагать? Он хотел с нас за причаливание стрясти бабла и дряблую жопу Ссаки…

— Дряблую? — наемница медленно выпрямилась и широко улыбнулась — А ты щупал что ли?

Пока я доскребывал дно миски, собирая остатки каши, «хитрожопый» ответил сам, заискивающе улыбаясь орку:

— А как еще выжить, сеньор Рэк? Ты большой, молодой, сильный и с пулеметом. И с друзьями за спиной. А я один! И я старый, безоружный и покалеченный… тебе не понять какого жить калекой! Тебе не понять, какого это — ожидать что каждый день может стать для тебя последним и… — последние слова Цезарио утонули в поднявшемся хохоте.

Смеялся я и Рэк. По-змеиному улыбался от стены Каппа. Качал головой Хорхе, а Ссака фыркала и доливала себе самогон.

— М-да… — выдохнул я.

— Неужели я сказал что-то смешное? — судя по лицу Цезарио он принял это как личное оскорбление, но тут же заулыбался, когда Хорхе подошел к нему с бутылкой — Благодарю, добрый человек! А ты… ты вроде из местных, верно?

Хорхе ответил короткой улыбкой:

— Да я уже и не знаю, сеньор Цезарио. Вы пейте, пейте…