— Немного обучился. Все сам! Азы познавший я!

— Азы познавший ты — медленно проговорил я — Воспользуйся этими азами. Возьмешь чуть пару листов бумаги вон в том рюкзаке, там же найдешь несколько карт этой местности и вечный карандаш. Потом сядешь поудобней и начнешь выкладывать на бумагу все, что знаешь об этой территории. И в первую очередь мне нужно знать что ты знаешь о местности впереди нас.

— Мы двигаемся на север, сеньор Оди.

— Мы двигаемся на север — подтвердил я — Бывал там?

— О да! И даже был рожден где-то там… а что надо писать?

— Вообще все, что знаешь о дорогах и мостах, о дебрях и лугах, о селениях, о старостах и вооруженных отрядах, о особых диких зверях и о пугающих легендах. Мне нужно все содержимое твоей седой головы.

— А как я напишу…

— Да?

— Ты выкинешь меня из машины?

— Нет — усмехнулся я — Даже и не собирался.

— Спасибо, сеньор!

— Ведь тобой будет заниматься Хорхе… и душу из твоего дряблого тела вытрясет именно он…

— Мерде…

— Ты рассказывай, старик. Рассказывай дальше.

— О! Я вспомнил кое-что! Вспомнил!

— Да ну?

— Помнишь я говорил, что потом ту историю про мужика с саженцем в боку много где рассказывал?

Не дождавшись моего ответа, Цезарио повернулся ко мне и, стуча негнущейся ладонью себя по бедру, торопливо заговорил:

— Знаю одну кантину и ведь тут неподалеку! Название роскошное — Плачущая Роза! И как бы имя женское и как бы цветок, а то, что плачущая — то может роса утренняя на лепестках, а может с небритым мужиком своим баба что не поделила и пошла в таверну горе слезливое текилой запивать и…

— Эй-эй… притормози с утренней росой на небритой бабе. Давай про историю.

— Кантина это прямо большая — да и поселение ей под стать! Раньше я выступал в том заведении, но как пальцы гнуться перестали, а голос осип, так меня даже внутрь пускать перестали, если только деньги не покажу громиле у входа. Ну да я обиды не держу… ну разве что только немножко и как они умрут — сразу им все и прощу. Я отходчивый. Да! Помню — про историю ту рассказать обещал! Так вот! В те дни деньжат у меня чуток водилось и решил я остатки песо просадить в Плачущей Розе. Не успел я до дна бутылки добраться, а песо уже кончились. Вот и подсел я тогда спьяну к тем, к кому в здравом уме и приближаться то не стоило бы — типы мутные, ой мутные. Любой опытный бродяга вроде меня это сразу просекает. Сколько я отлеживался в колючих кустах на обочинах, пропуская таких вот опасных уродов мимо. Ведь зарежут и не моргнут! А тут пьяный бес меня попутал и подсел я к ним. Начал с козырей — видел мол как мужика заживо вскрывали, а у него сердце опутано колючими лианами и нервно так тук-тук, тук-тук, тук-тук… Обычно ведь как понимаешь заинтересованность слушателя? Если на третьем «тук-тук» в рыло тебе не дали — значит им интересно и можно продолжать. Они не дали. И я продолжил. Рассказал всю историю, мне подлили, я еще многое повспоминал, мне еще налили нехило, а потом я кое-как поднялся, сделал пару шагов и рухнул на лавку у стены, где и отрубился. Еще бы не отрубиться — столько выпить то на пустой желудок!