— Оди, — повторил Пабло. — Короткое имя… но звучное… Скажи, Оди — ты хочешь отправиться с нами в Муро Фуэрте?

— Ага, — кивнул я и отправил в рот еще одну ложку змеиного рагу. — Хочу.

— Тогда чуть подлечим тебя — и отправляемся. Ослы уже отдохнули, колесо починено, а еще живую добычу не стоит томить духотой и голодом — иначе потеряем в и без того невеликой цене.

— А ее, — я указал ложкой на освежеванную свинью. — Ее жарить не будем?

— Ты все еще голоден⁈

— Ага, — признался я, откладывая пустую тарелку. — Голоден. Хочу мяса. Жареного жирного мяса. Много.

Охотники снова переглянулись и… я снова не уловил от них агрессии, недовольства или жадности. Они просто решали, как им быть, поглядывая при этом на уже темнеющее небо.

— Пожарим над огнем несколько больших кусков, — решил Пабло за всех, и один из охотников заспешил к подвешенной животине с ножом.

— В темноте опасно, — пояснил Пабло, и его рука коснулась висящей за спиной винтовки. — Всякое бывает…

— Что бывает?

— Звери… люди… судьба… На дороге может встретиться разное, компаньеро. Ты кушай, кушай… Раз ты один из спасшихся, то жизнь у тебя была куда тяжелее, чем у нас. Кушай, Оди… кушай. А на все твои вопросы мы ответим по дороге. Мы ведь люди честные, скрывать нам нечего. Душа нараспашку! — и Пабло зашелся долгим искренним смехом.

— Куда это я попал? — пробормотал я, наблюдая, как толстые черные пальцы удивительно умело зашивают длинную рану на моем предплечье. — Или я так и не выплыл?..

* * *

Высокая повозка оказалась настоящим примитивным вездеходом, хотя сначала я, глядя на относительно ровную иссушенную почву, никак не мог понять, для чего такие большие колеса. Но через пять-шесть пройденных километров местность начала быстро меняться.

Дикие джунгли оборвались разом. А дорога осталась. Но теперь она вела почти через домашний лес. Высокие старые деревья казались чуждыми этим землям. И ведь все они были плодовыми. Тут росли только гибриды — это я понял сразу, хотя в заблокированной памяти не шевельнулось ровным счетом ничего. Я просто знал, что вон то высоченное дерево с раскидистой кроной является модифицированной яблоней с мелоковатыми, но обильными крепкими сладкими плодами, защищенными от любых насекомых. В тропических и субтропических краях дерево плодоносит минимум дважды в год. Единственный серьезный недостаток — размеры дерева. Побочный гигантизм исправить не удалось. Зато само по себе оно крайне живуче, неприхотливо к почве, по расчетам должно жить и плодоносить до четырехсот лет, требует минимум ухода и обладает третьим симбиотическим порогом — прекрасное достижение симбиогенных лабораторий.