— Госпожа Окси не отдала, — согласилась за моей спиной замершая гипсовой статуей старуха. — Она не была уверена на все сто процентов. Даже несмотря на заверения электроники, она не была уверена. Но во время черепно-мозговой операции ты был под лекарствами, хотя частично оставался в сознании для отслеживания поведения. С помощью электроники госпожа присутствовала на операции и задала тебе немало вопросов. Ты был заторможен, но ответил на каждый из них. После этого госпожа Окси долго плакала… но была счастлива. И тогда же приказала отдать тебе этот ящик, что находился на хранении в самом надежном сейфе. Она добавила, что ты назвал этот ящик «Шестью главными подсказками» и «Третьим страховочным дублем».

— Где Окси сейчас?

— Ей нельзя быть чересчур эмоциональной — это пагубно влияет на общее состояние. Поэтому ее погрузили в недельный химический сон. Даже если мы захотим, вывести ее из искусственной комы не получится. И не надо… прошу тебя, Оди… дай госпоже Окси отдохнуть…

— Она прожила достаточно, — проворчал я.

— Как и ты. И она тоже боец.

— Знаю, — кивнул я, осторожно касаясь не раз вмятой и снова выпрямленной крышки железного ящика. — Знаю… Какой код?

— Этого ты не сообщил. Ты не помнишь ящик?

— Помню, — кивнул я. — Отрывками. Знаю, что этим ящиком я убил двоих. И только что вспомнил их перекошенные залитые кровью рыла. Код… код не помню…

Пока я все это говорил, мои пальцы будто сами собой крутили чертовы вертелки. И пальцы не ошиблись — замок щелкнул, дужка откинулась. Приподняв крышку, я заглянул внутрь, нихрена не понял, снова закрыл ее и, подхватив ящик со столика, повернулся к Гильде:

— Так где арсенал? И веди так, чтобы дорога шла через кухню.

— Уходишь? Или просто решил перекусить?

— Ухожу, — подтвердил я и проигнорировал вспыхнувшую в ее глазах радость.

Многие радовались, если я уходил, а они еще были живы и даже стояли на собственных ногах. Шагая по коридору, я мимоходом спросил:

— Видела тот портрет с твоей харей, заляпанной кровью и глазной жидкостью?

— Видела. И до визита в твою палату стояла перед ним довольно долго… со скальпелем в руке.

— Что сейчас с портретом?

— Все еще там же. Я решила утилизировать его самостоятельно. Я усвоила урок.

— Не трогай портрет, — приказал я. — Не трогай, если не хочешь, чтобы я однажды вернулся и выкосил тут к херам все поголовье собирающихся вылупиться долбаных эльфов.

— Эльфов? Я не понимаю…

— Эльфов, — подтвердил я. — Оставь портрет на том же самом месте, бабка. Не очищай его. Пусть все так и засохнет. И каждый сраный день приходи туда и смотри на эту художественную инсталляцию. Каждый день! И если ты правильно поймешь суть этих гляделок — значит, повысишь шансы на то, что я никогда больше не появлюсь в этих пока еще процветающих здоровых землях. Ты поняла меня, Гильда?