Следующие полчаса были более чем предсказуемо наполнены матерными криками, истерикой, стрельбой по вершине ближайшего к нам древесного гиганта, одной дешевой попыткой придурка схватить мачете и пойти мстить за убитого друга, прошедшего лишь десять шагов и остановившегося в тупом удивлении — а почему его никто не останавливает? Но всем было на него посрать — большинство сохранило здравый рассудок и было занято оказанием помощи раненым.

Раны были страшные. Долбаные обезьяны метали не какие-то там палки в палец толщиной — они швыряли чуть ли не бревна диаметром в запястье крепкого мужика. Увечья наносились капитальные. Одному попросту почти оторвало руку в плечевом суставе — копье вошло в плечо и вышло через подмышку. Спасти его не удалось — удивительно, что он вообще прожил так долго при столь ощутимой кровопотере и шоке. Еще трое умерли следом — рваная требуха, перебитая артерия, оторванные нижняя челюсть и язык. Остальные подранки еще дышали, но как долго они смогут осуществлять этот внезапно ставший трудным процесс, никто сказать не мог — они все хватали ртами воздух, с сипением загоняя его в легкие. Но лица оставались синюшного цвета. Над ними столпились все еще гомонящие гоблины, в то время как сгруппировавшиеся старшаки о чем-то совещались у главной машины.

Меня заинтересовало другое. Нагнувшись, я прислушался к словам подрагивающего молодого совсем парнишки, зажимающего перетянутый окровавленными тряпками живот. Разобрав его почти бессвязные слова, я выпрямился, глядя на навсегда затихшего охранника. То, что он произнес, грозило здешним обитателями практически неизбежной и очень жесткой войной. Вряд ли у них получится удерживать нейтралитет с обезьянами после такого. И не связано ли услышанное с тем далеко не случайным взрывом?

Крутнувшись, я всадил три короткие очереди в колышущийся кустарник. Бил в место, откуда донесся крайне характерный звук. Для верности добавил длинную очередь, скосив здоровенный папоротник. Вместе с листьями на землю рухнуло косматое тело, выронив из лап оружие.

— Что там, Оди⁈ Доложи!

— Жопа твоя пусть тебе докладывает, — пробормотал я на ходу, больше никак не отреагировав на властный приказ невысокого пузана, подвизавшегося здесь то ли младшим помощником, то ли главным подтиральщиком начальственных задниц.

Прикрывшись достаточно толстым стволом дерева, не высовываясь, я глянул в глубину посеченного моими пулями кустарникам. Там вытянулись три окровавленных тела. И рядом с каждой дохлой обезьяной лежало огнестрельное оружие. Как раз об этом шептал умирающий парнишка: «Меня застрелила долбаная обезьяна… Мерде… Застрелила из ружья…». Можно было счесть бредом, но я видел краем глаза, как он упал — скрючившись, схватившись за живот, откуда ничего не торчало, и завалившись на бок. А лицом он стоял как раз к бурелому у гигантского ствола. Звука смертельно ранившего его выстрела я не слышал, но при той пальбе и не удивительно. И вот оно, мать его, наглядное подтверждение выхода обезьян на абсолютно иной уровень угрозы…