Маша открыла было рот, чтобы спросить, но я приложил палец к губам, наклонился к её уху и шепнул:

— Прощупай, что внутри. На своём уровне можешь?

Она секунду смотрела, потом коротко кивнула. Положила ладонь Петру на лоб, закрыла глаза. Пять секунд, десять. Открыла. Моргнула раз, второй, не отводя испуганных глаз от наставника. Кивнула.

— Это то, о чём я думаю? — шёпотом сказала напарница.

— Да, — ответил я. — Ни ты, ни я сейчас не сможем помочь. Это единственное решение. Поверь.

Она кивнула ещё раз, отступила на полшага и опустила ладонь на рукоять револьвера. Я отметил жест.

Достал зелёную бутылочку, сорвал пломбу и открутил крышку, половину выпил сам, половину протянул Марии. Эликсир прошёлся по пищеводу тёплой волной, как два глотка крепкого кофе на пустой желудок. Через десяток секунд я почувствовал приток энергии, тяжесть в затылке отступила. Не магия, алхимия. Но сейчас сойдёт и так.

— К Захару, — сказал я.

— К Захару.

— Потом в орден. Других вариантов нет.

— Согласна.

Из мешка я достал амулет управления: подвеску на тонкой стальной цепи, лицевая сторона с гравированными активаторными рунами, стандартная серия для полиции. Подержал на ладони. По уставу его положено вешать на шею, чтобы был ближе к груди. Не надел. Положил в карман куртки. Маша за этим проследила, поняла и не прокомментировала.

Я посмотрел на часы. Час сорок ночи. До девяти точно должны успеть, главное дорогу отыскать.

Подняли Петра, не забыв напоить его целебным зельем. Через амулет в кармане я дал команду — встать. Пётр встал ровно, без рывка. Лицо пустое, глаза открыты и смотрят вперёд, но не сосредоточенно, как у живого человека, а как у манекена в витрине.

Восемь лет вместе работали. Я отвёл глаза.

Маша проверила нож и револьвер на поясе. Я взял мешок с трофеями.

Пошли к лестнице. Я первый, потом Пётр, Черкасова замыкала.

Наверху мы с девушкой переглянулись.

Ночь закончилась, а солнце светило так, будто взошло уже несколько часов назад.

Я отступил на полшага, глаза резало, пришлось зажмуриться, проморгаться. Маша вылезла следом, подняла руку к глазам, щурясь.

Я посмотрел на часы. Два часа ночи.

— Это что, утро? — удивилась напарница.

— Утро.

Я присел над магом энтропии, тем, что контролировал плиту с Анной. На запястье, под задравшимся рукавом рясы, нашлись часы. Командирские, с потёртым ремешком. Стрелки шли.

Двадцать минут девятого.

На моих — два.

Шесть часов между двумя циферблатами, тикавшими в «трёх шагах» друг от друга. Его часы пролежали тут, наверху, всю ночь, шли как положено. Мои же отстали, пока я был в пещере.