А в этой Капсуле вообще с ума можно было сойти. Если бы не злость на уродов, то может быть и вышел бы дурачком, трясущим жвалами.

Хлесь!

Новый удар и новая вспышка боли.

Похоже, что в данный момент происходит то же самое, что было при моём поступлении в армию. Вот только передо мной не закалённые в битвах убийцы, все в хитиновой броне, а какие-то слабые создания, обтянутые кожей.

— Чего застыл, дурень никчёмный? — четвертый удар снова заставил голову мотнуться. — Так ты не раздумал ещё поступать?

И ведь не надоедает же. Он так может кулак себе отбить. Упавшего лучше бить ногами. Так и проще и удар сильнее получается.

Тут до меня доходит — НИКЧЁМНЫЙ!

Я сразу всё вспоминаю и понимаю, что взорвавшийся кристалл закинул меня хрен знает куда. И хрен знает в какое тело. Я уже успел понять, что являюсь подобием этих двуногих слизняков.

Куда делся прежний хозяин тела? Меня это вообще не волнует. Меня в этот момент больше волнует другой вопрос — как мне вернуться обратно и снова занять верхушку мира?

Повелители секторов Вселенной уже слышали про меня. Они готовятся остановить наглого выскочку, собирают армии, а тут я сижу на какой-то задрипанной планетке и получаю лещей от коженосцев!

От тех, кто падал от одного моего удара! Да что от удара — одного взгляда хватало, чтобы они бухались на колени!

— Аркаша, скажи им, что мы никуда не пойдём! — пискляво протянуло существо рядом со мной.

— Да, Аркаша, скажи нам, что вы никуда не пойдете! Нечего отребью шляться возле благородных людей, — рассмеялся один из тех, кто стоял позади.

— Чего молчишь, ссыкун? — спросил тот, кто бил меня по мордасам и ещё раз занёс руку для удара.

Я проследил за траекторией полета кулака и ещё раз мотнул головой от удара. На этот раз прилетело в глаз. Вспышка и глаз сощурился сам собой.

Достал уже! Вот честное слово — достал!

Я тут пытаюсь подумать, а он своим шлепками отвлекает меня от раздумий. Надо бы сказать ему об этом.

— Кугытарский высерок! Как смеешь ты поднимать свою слабую руку на Владыку Сорока Галактик? Ты имеешь в запасе тысячу жизней, чтобы положить их на каменоломнях Граута? — проговорил я.

Проговорил и удивился — насколько же пискляво и тонко прозвучал мой голос. Это не тот трубный глас, от которого самки падают без чувств, а в душах воинов поселяется готовность биться за владыку до конца.

— Что? Какой владыка? У тебя шарики за ролики заехали? — отступил на шаг бьющий и обернулся на тех, кто стоял. — Господа, да у него совсем кукуха поехала.

— Кто куда поехал? — на всякий случай поинтересовался я у тела рядом.