«Блокнотик». Так меня назвал Духов. Но мне почему-то кажется, что именно Аварский придумал это прозвище. И тогда, после пресс-конференции, выдал приятелю что-то типа: «Иди, позови с нами Блокнотик».
Ну или я нафантазировала лишнего.
Моё глупое сердечко почему-то слишком сильно отзывается на Максима Аварского. Ладонь горит в месте его поцелуя, а щёки пылают.
Тем временем Дина его уводит. Куда? Не знаю. Но собираюсь это выяснить.
Иду за ними...
Наши дни
Перехожу к правому плечу. Пальцы находят уплотнение в мышце. Обхожу его по кругу, мягко продавливая. Максим шипит сквозь зубы, но не просит остановиться. Значит, терпимо. Работаю медленнее, чувствуя, как напряжённые мышцы постепенно поддаются. Вспоминаю кое-что из тех давних курсов – не тянуть на себя, давить весом тела, не пальцами. Можно локтем, если аккуратно. Пробую. Максим выдыхает тяжело, но расслабленно.
Минут через пять плечо становится мягче. Или мне кажется. Я не врач, не массажист. Я – журналистка, которая когда-то потратила неделю отпуска на курсы массажа, потому что у дедушки болела поясница. А теперь вот эти знания пригодились и в профессии тоже.
Жизнь – странная штука.
Максим поворачивает голову и, прижавшись щекой к матрасу, смотрит на меня. В комнате довольно темно, а его глаза странно блестят. Завораживающе. Так же, как шесть лет назад, когда он просил меня не уходить.
– Ты можешь сесть на меня, – говорит он хрипло.
– Мне и тут нормально.
– А если я подвинусь? – теперь его голос звучит с лёгким вызовом.
И он действительно сдвигается ближе к центру кровати. Со своего края я уже не дотягиваюсь до всей его спины.
– Что ж... Ты, наверное, больше не хочешь массажа, – изрекаю я, собираясь подняться.
Он ловит мою руку, тянет обратно.
– Хочу, – говорит с придыханием. – Хочу массаж.
Но звучит это так, словно не только массажа он хочет. И мне бы, дуре, сбежать надо. Но я забираюсь на кровать, встаю на колени и продолжаю мять его плечи и спину.
Не сажусь на него, как он того хочет. Но всё равно оказываюсь очень близко к его раскалённому телу.
Максим ёрзает, постанывает. Его рука то и дело невесомо касается моего бедра. И он ещё умудряется каждый раз выдыхать «прости», словно не делает это специально.
– Будем считать, что массаж – это твоя плата за моё гостеприимство, – бормочет Аварский. – Два раза в день.
– Хорошо. Так что случилось с плечом? – пытаюсь вести себя как журналист на задании, а не поплывшая от этого хоккеиста фанатка.
– Травма, – говорит он то же, что и раньше.
Просто травма.
Когда она произошла? На последних матчах точно не было сильных столкновений.