А вот с вином я, пожалуй, пас.
Пригубив его лишь для вида, пробую рагу. И не замечаю, как съедаю всю тарелку.
Марта уходит, оставляя нас одних. Максим пьёт свой чай и наблюдает за мной.
Шесть лет назад я бы душу дьяволу отдала, чтобы вот так посидеть с ним за одним столом. Чтобы хотя бы ещё раз попасть в плен его гипнотического взгляда. Чтобы он смотрел на меня, а не сквозь меня.
Вот сейчас он смотрит именно на меня, поэтому и не узнаёт.
– В Москве тебя кто-нибудь ждёт? – внезапно спрашивает Максим.
– Нет. Я живу одна.
И это правда. Дедушка живёт в соседней квартире.
– Работа?
– Каникулы. Я учитель дошколят, – выдаю заготовленную легенду.
– Мм... Учитель? – изумляется Аварский. – Ни за что бы не подумал.
И я не спрашиваю, какую профессию он успел примерить ко мне. Хотя очень хочется спросить.
На кухне вновь появляется Марта и протягивает Максиму телефон.
– Станислав Геннадьевич звонит.
Он резко встаёт и, забрав телефон, выходит из кухни. Марта семенит за ним, а я прислушиваюсь.
– ... То есть вообще не проехать? Да какие дорожники? Их хрен дождёшься. Давай я найду, кто тебя на внедорожнике привезёт?.. В смысле? Да какая, блять, мазь, Геннадич?.. Ладно, всё. Ага, на связи.
Видимо, заканчивает разговор. И теперь я слышу шёпот Марты, но не разбираю слов.
Максим появляется в дверях, старательно изображая расслабленность, но я вижу, что с ним что-то не так. Вероятно, слухи о травме правдивы... Эту колоссальную новость «Офсайд» должен опубликовать первым.
Но я не уверена пока...
– Марта покажет тебе спальню, – говорит Максим и уходит.
Я доедаю сыр и хлеб. Даже допиваю вино.
Марта ждёт меня в холле, тепло улыбаясь.
– Пойдём, дочка.
Поднимаемся по лестнице на второй этаж, и Марта говорит извиняющимся тоном:
– Ты не обращай внимания на его поведение, он иногда бывает грубым. Давно без женщин.
У меня почему-то от этой информации вспыхивают щёки. Или это от вина?
Аварский без женщин? Да не смешите меня!
Она показывает мне спальню. Уютную, с большой кроватью, шкафом и собственной ванной.
– Одежда! – вдруг спохватывается женщина, глянув на мои джинсы и свитер.
– О, нет-нет-нет. Не нужно! – останавливаю её порыв бежать искать для меня какие-то вещи. – У меня есть немного вещей с собой. Я же ехала от подруги... прежде чем заблудилась...
На последней реплике мой голос предательски срывается. Потому что Марта смотрит на меня так, словно видит насквозь. Лукаво прищурившись, поднимает указательный палец вверх и произносит:
– Надо быть честной перед ним. И он ответит добром.
После чего уходит.
Так... И что это значит?