Господи... Зачем?
– Но больше всего, Варвара, – голос отца становится тише, глубже, – меня зацепили характеристики, которые Вы дали лично мне.
Он поднимает глаза на Варю. Она нервно прикусывает нижнюю губу.
– «В самый тяжёлый момент, когда против Максима были выдвинуты ложные обвинения, от него отвернулась не только публика. От него отвернулся собственный отец. Аварский-старший предпочёл роль безупречного бизнесмена роли отца».
Мой мозг отказывается это переваривать. Она обвинила моего отца? Растоптала свою собственную карьеру, призналась в обмане на многотысячную аудиторию, чтобы защитить меня?
Я жду взрыва. Жду, что отец сейчас сотрёт её в порошок за такую дерзость. Интуитивно подаюсь вперёд, готовясь вскочить и закрыть её собой. Но отец вдруг откладывает планшет в сторону. В его взгляде нет привычного холода. Там… задумчивость.
– Жёстко, – произносит он наконец. – И бьёт точно в цель.
Переводит взгляд на меня.
– Знаешь, Максим… Я считал тебя инфантильным. Считал, что ты просто по глупости вляпываешься в проблемы, и злился, что из-за тебя нашу фамилию треплют в новостях. А эта статья… – он кивает на планшет. – Она заставила меня взглянуть на ситуацию под другим углом. Ты отбивался от всего этого дерьма один. И, видимо, повзрослел.
Он снова смотрит на Варю.
– Вы поставили крест на своей профессии, Варвара. Но при этом доказали, что у Вас есть стержень. Я редко встречаю людей, готовых ради правды и ради другого человека пойти на такие жертвы. И пригласил Вас сюда, чтобы поблагодарить.
Варя судорожно сглатывает. Её голос поначалу слегка дрожит, но быстро начинает звучать твёрдо:
– Я написала это не ради жертвы, Игорь Сергеевич. И уж точно не ради Вашей благодарности. И, конечно, не ради сенсации. Я написала это, потому что это – правда. А Максим… Он не заслужил того, чтобы его постоянно предавали.
Я встаю с кресла и мягко, но уверенно беру Варю за руку, заставляя подняться. Её ладонь ледяная. Короче, мы уходим. Мне сейчас просто необходимо эту негодницу отшлёпать, а потом зацеловать до обморочного состояния. Она не должна была так подставляться.
– Нам пора, – говорю я, глядя на отца, и впервые за много лет не чувствую желания с ним грызться. – Спасибо, что не стал устраивать судилище. С Марковым и его помойкой мои юристы уже разбираются. Я сам решу этот вопрос. И Варю я в обиду не дам.
Отец медленно кивает, глядя на наши сцепленные руки.
– Максим, – окликает меня, когда мы уже разворачиваемся к выходу.
Я останавливаюсь.
– Заедь ко мне в офис в понедельник, – ровно произносит отец. В его тоне не слышно приказа, скорее это предложение. – Есть одно семейное дело, которое нам нужно обсудить. Пора заканчивать войну.