Если бы нас ждали и подготовили нормальную оборону, то все могло закончиться иначе.

— Надо их добить, — произнесла Мор. — Нельзя оставлять за спиной столько врагов.

— Мы здесь не за этим. Они ни в чем не виноваты, — возразил я.

— Они надели доспехи и взяли в руки оружие. Значит готовы умереть.

— Никто не готов умирать, — отрезал я.

— Кроме тебя, — фыркнула Смерть.

— Это другое, — разговор зашел не в то русло, и я не хотел его продолжать. — Талер усилил их сон. Даже если проснутся, придут в себя не быстро.

— Не с их оснащением.

— Мор, — произнес я жестче, чем планировал. — Мы не будем их добивать. Битва окончена. Я все сказал.

— Зря, — оставила она за собой последнее слово.

Но и стрелять в спящих лоремцев не стала, что уже радует. Все-таки Смерть есть Смерть. Я даже удивлен, что она меня послушала.

В спину нам не били, однако покидать крепость пришлось под прикрытием облака пепла. Мор щедро пользовалась моим эфиром и сил на заклинание не жалела. Арбалеты щелкали нам в спину, но ни один снаряд так и не попал в цель.

Мы шли по каменистому полю все дальше и дальше от маленькой крепости. Скоро за нами отправят погоню, но не страшно. Уже завтра нас здесь не будет. Вряд ли подкрепление к ним прибудет быстро, а текущими силами они не посмеют атаковать нас снова.

Мы шли по безжизненной земле, в окружении трухлявых деревьев и безликих камней. Это место казалось мертвым. Сам воздух тут казался мертвым. Тут не было ничего: ни пожелтевшей травинки, ни случайного жучка. Даже птицы облетали это поле стороной.

Впереди виднелась усадьба, больше похожая на крепость. Она стояла в центре этой высушенной пустоши и казалась давно покинутой. Но я чувствовал, что нам надо именно туда. Напряжение в груди нарастало с каждым шагом.

Ощущение, будто я иду навстречу смерти. Даже не так. Чувство такое, будто бы меня вообще не должно здесь быть. Никого не должно здесь быть. Это поле, эта усадьба, эти земля и воздух. Все это место несовместимо с жизнью.

Словно мы все нарушаем какой-то неписаный закон и за это должна последовать расплата похуже смерти. Будь я судьей, то незамедлительно развоплотил бы любого, кто посмеет ступить на эту землю. Сделать жизнь не жизнью — вот самое меньшее из наказаний. Не уничтожить, а стереть со всех планов любых реальностей сам факт существования этого существа.

— Мы не приближаемся, — раздался голос Хоупа.

И я понял, что мы действительно идем на месте. Только вот что-то изменилось в самой усадьбе. Она словно бы повернулась к нам другим боком.

Обернувшись, я посмотрел на крепость, из которой мы вышли. Так и есть, она оказалась не позади, а сбоку.