В огромной комнате не было одной из стен. Вместо нее толстое мутное стекло от пола до потолка. Рядом множество панелей с рычагами, кнопками, трубками и колбами. Видны системы противовесов, уходящие в соседние стены, деревянные панели с различными комбинациями рун, выстраивающихся в различном порядке и даже механизм, напоминающий что-то вроде катушки Тесла. Короче, у Лорема тут хватает интересных плюшек.

А за стеклом было просто пустое круглое помещение, в центре которого стоял саркофаг из белого камня. Да и все помещение было выполнено из того же камня. В нем было светло, хотя я не увидел ни магических ламп, ни светильников.

— Главное, ничего тут не нажимать, — произнесла Мор взволнованно.

В следующий миг что-то щелкнуло, взвыло и засвистело. Весь дом, казалось, пришел в движение. Пол затрясся, а крышка саркофага медленно поползла в сторону. У меня по коже мурашки поползли, а волосы на затылке зашевелились.

— Кусачка, — произнес я с досадой.

— Простите, — прошептал Бион, убирая руки с пульта. — Красные кнопки с детства были моей слабостью.

Тут же Хоуп с Талером схватили его и скрутили, не дав дотянуться до рубильника. Но ситуацию это не изменило.

Шли секунды, и из саркофага медленно начали вырываться клубы тьмы. Они струились через края, словно были жидкими. Они заполняли собой пространство белой комнаты, делая ее чернее черного.

Не прошло и минуты, как все помещение за стеклом погрузилось во тьму. Не ту тьму, которая символизирует отсутствие света. А тьму, которая символизирует отсутствие всего. Тоненькое полуметровое стеклышко, покрытое вспыхнувшими рунами, отделяло нас от бесконечного ничто.

— Почему я ничего не вижу там? — с дрожью в голосе спросил Бион. — Почему там ничего нет?

Я скорее понял, догадался, нежели увидел, о чем он. Потому что однажды уже наблюдал очень похожую картину. Однажды я тоже не видел то, что находилось у меня под носом. Потому что смотрел не туда.

— Почему я не вижу того, что внутри? — страх Биона перерастал в панику.

Липкий, заразный страх человека, всецело полагавшегося на свои чудесные глаза. Остальным было не легче, просто они переносили это молча.

— Потому что ты смотришь не туда, — произнес я. — Существо не внутри саркофага. Это мы внутри него. Посмотри вокруг и поймешь.

— Гипнос Вечноспящий, — прошептал Бион, задрав голову и разглядывая что-то, видное только ему одному. — Что это такое?

— Эгрегор кошмара, — ответил я, нутром понимая, что прав. — Это не сновидение вне класса. Это эгрегор наяву.

В этот момент из глубины тьмы раздался тоненький женский голос, почти что девичий. И от этого голоса внутри все похолодело, а стекло завибрировало.