— А я считал тебя высокомерным, — фыркнул Скай.

— Скай, мне нужен четвертый поток. Нужно, чтобы ты самостоятельно выставил завесу, иначе он просто заморозит нас во времени.

— Ничего не буду обещать, я последний раз ел аж час назад.

— Готов?

— А сам-то? Он ведь реально силен.

— Ой, да пофиг.

Я исчез и появился вплотную с Йозефом. Два клыка по рукояти вошли в его грудь, так что острия показались из спинки кресла.

— Вообще-то больно, — скривился Йозеф и замахнулся.

От возможной атаки я ушел скольжением к дальней стене, однако ректор просто отряхнул мантию, в которой остались два рваных разреза. Ни ран, ни крови.

— Я просто возвращаюсь в тот момент, когда не был ранен, — флегматично пожал он плечами.

— Ладно, — согласился я.

Этот рывок вышел за пределы моей недавней скорости. Что-то среднее между ускорением и скольжением. Соединив две рукояти, я воссоздал проводящий кристалл и вместо парных клинков создал меч.

Голова Йозефа отлетела от тела. Один точный срез, он даже ничего не почувствовал. Но голова даже до пола не долетела, так и приросла обратно. Йозеф демонстративно хрустнул шеей.

— У тебя. Нет. Ни единого шанса. Лаэр. Позволь я тебе объясню, что не того ловца прозвали Неуязвимым.

Йозеф встал с кресла и обернулся, но это был больше не ребенок с соломенными волосами и озорной улыбкой. Передо мной стоял Убо с кожей цвета слоновой кости и львиными чертами. Нет, не Убо. Этот взгляд… Это был мой взгляд.

Йозеф воссоздал против меня, меня же самого. Таким я был, до того как умер в этом мире. Массивная хищная фигура, парные клыки в руках лапах и взгляд, наполненный жаждой крови.

Йозеф атаковал, я уклонился, снова преодолев свой предел. И тогда я понял, что ни разу я не уклонился. Мое предыдущее воплощение было в разы быстрее. Используя совершенное тело гомункула, он не ограничен слабостями физической оболочки.

На выходе из рывка я получил удар сапогом прямо в лицо, ноги оторвались от земли и я полетел в стену, но он уже был там и встретил меня новым ударом. Пол, потолок, стены, двери, все смешалось в бесконечной круговерти боли.

Меня били и пинали, словно беспомощную куклу. В какой-то момент я все же долетел до стены, а затем упал с трехметровой высоты на пол. Повернулся, но лишь для того, чтобы увидеть блеск клинков.

Клыки прошлого меня вонзились мне в грудь, но боли я не почувствовал.

— Как? — в голосе Йозефа-Убо-Лаэра прорезалось неподдельное удивление.

А я понял, что сновидение, которое он накинул на себя — тает, обнажая лицо самого Йозефа. Зал наполнился зеленоватым свечением и я только сейчас понял, что оно исходит от меня. Вернее, от моего браслета. Тончайшая вязь рун сейчас светилась, словно второе солнце.