Не рискнув перепрыгивать эту аномалию, я двинул в обход, пока не нашел удобного места, чтобы взобраться на крышу. Без Врума я даже во сне не умел ни летать, ни высоко прыгать. Я вообще чувствовал себя слабым и беспомощным.

Пока все тряслось и содрогалось, я просто бежал знакомыми путями к своей цели. Самое страшное было, когда дом прямо подо мной начал оседать и проваливаться вместе с землей. Даже представлять себе не хочу, что ждет ловца, который попадет в эту черную пелену.

Сомневаюсь, что сильнейший и древнейший ловец окружил свой якорь чем-то безобидным. В одном моменте мне все же крупно повезло. Мост был на месте, так что я без проблем добрался до небольшого острова с множеством дверей.

Забавно, ведь это место — самое часто используемое в качестве якоря среди студиозов. Площадь дверей была практически такой же, какой я ее запомнил. Разве что раскидистое дерево в центре было со всеми ветвями.

— А вот и шелудивая крыса, — раздался голос за спиной.

Может быть раньше я и обиделся на такое, но теперь сочту за комплимент.

Йозеф шел медленно и выглядел вполне естественно, только вот сразу становилось понятно, что ему крепко досталось. Его фигура каждую секунду менялась, становясь то ребенком, то подростком, то взрослым, то дряхлым стариком. При этом метаморфозы происходили в абсолютно случайном порядке.

Кажется, кто-то забыл, как он выглядит на самом деле и сейчас пытается определиться со своим возрастом. Но даже без этого было видно, как дергается в судорогах его тело. Неудивительно, якорь прочно связывается с источником.

Но больше всего меня удивило не это, хотя я мог бы и догадаться. Во всех ипостасях была одна общая деталь. Черные линии татуировок, расходящихся по всему лицу. Он был не просто шики, это самый мерзкий из всех шики, что я встречал. Такой концентрации и черноты линий я не видел ни у кого прежде.

— Хватит беготни, — злобно произнес он и повел рукой.

Земля под моими ногами вздыбилась и стала похожа на желе. Почва пошла вверх, словно пыталась схватить меня и сдавить, но я успел отскочить в сторону. И там, где я стоял, почва была мягкой, но не живой.

Йозеф махнул рукой еще раз, видимо этот жест как-то облегчал ему манипуляции с эфиром. Но опять ничего не произошло, почва под моими ногами пошла волнами, но осталась на месте.

— Загадил тут все своим эфиром, — догадался Йозеф. — Думаешь, тебе это как-то поможет.

— Я просто хотел показать тебе один красивый сон, — усмехнулся я и схватился за ручку двери. — Это один из моих любимых. Сон с танцующими рыбками.

Я потянул дверь на себя. И прежде, чем использовать дар пробуждения, успел заметить потоки скверны, хлынувшие в якорь этого ублюдка.