Но это уже не было важно, потому что Хоуп все сделал. Лунатик, заключивший безусловный договор со сновидением одиночества, получивший поцелуй от госпожи, попросил в долг одну стрелу.

И он ее получил.

Что может победить эгрегор кошмара? Другой эгрегор. Например, эгрегор одиночества.

Архитектор вновь поднял руку, намереваясь убить меня, но Джуши уже одолжили стрелу. И в этот миг она упала с неба. Стрела, преодолевшая половину континента, пронзила сердце лунатика, выйдя окровавленным наконечником из груди.

Тело Архитектора дернулось, заваливаясь вперед. Из его рта потекла черная бурлящая скверна. Он поднял на меня взгляд, наполненный злобой и незамутненной ненавистью. А затем…

— Сейчас, — крикнул я и бросился вперед.

Архитектор понял, что попался и попытался уйти. Его сил теперь хватало, чтобы стереть все человечество, утопить его в вечном кошмаре, но для этого ему надо было просто сохранить свой сосуд. На худой конец — бросить его и вырваться самому.

И чтобы этого не случилось, я прыгнул вперед, сбивая тварь с ног и валя его на землю. Тощее тело Хоупа стало невероятно сильным. И несмотря на смертельную рану в груди, он был способен сопротивляться.

Я придавил ублюдка к земле, навалился сверху, прижимая всем весом. Архитектор взревел мне в лицо, выпуская эманации ужаса. Я раскрыл пасть, отвечая ему звериным рыком, и лишь сильнее вонзил свои когти.

Счет шел на секунды, прежде чем Архитектор соберется с силами для рывка. И в лучшем случае он просто размажет меня ровным слоем по земле, в худшем — снесет весь город.

И в этот момент сопротивление ослабло. Тело лунатика стало немного податливей.

— Приляг, почи-и-иль… — послышался знакомый голос.

— Держу, — другой голос сопровождался вспышкой золотого свечения.

Бион успокаивал целого, мать его, Архитектора! И в это время Талер положил ладони на его голову, пытаясь воздействовать ментально.

Архитектор понял, что происходит, но тени Хоупа просто метались по городу, не желая подчиняться ему. А твари были отброшены слишком далеко от ворот и явно не успевали.

Тогда ублюдок принял единственно возможное решение. Черная слизь изначальной скверны начала вырываться наружу, стремясь покинуть раненное и скованное тело.

— Давай, — рявкнул я, подгоняя остальных.

Все всё понимали, но кто-то продолжал медлить и тупить, не решаясь начать действовать, пока мы с Талером оставались рядом. Нам повезло. Повезло, что рядом был орден Неспящих, которые всегда ставили безопасность мира выше отдельных жизней.

Я увидел лица Неспящих, узнал среди них полосатика и даже успел ухмыльнуться. Скверна пыталась вырваться, но не успевала. Неспящие вонзили тонкие металлические нити в землю вокруг нас. И те сразу начинали извиваться, будто живые, переплетаясь между собой в витиеватый узор.