И вот тут-то меня у меня и екнуло что-то. Какая-то неосознанная мысль на грани сознания, которая просто маячила на горизонте все утро, но в идею переросла лишь к обеду, а решила все простая случайность.

— Ты типа впитал его метку? — попытался подытожить Кай мой сумбурный рассказ о произошедшем.

— Не совсем? Талер несколько раз серьезно рисковал своей шкурой ради меня, при этом ему никакой выгоды не было. Один раз вытащил меня из лап Алаварцев даже. Я просто об этом подумал и почувствовал, как что-то происходит. Вроде как что-то отделяется от него и переходит ко мне. Ну а дальше уже пошли эксперименты. И я просто рассказал миру грез, что не считаю Талера Шики. На ломаном языке грез, разумеется. И вуаля, я теперь самый крутой ловец по версии Шепчущих.

— Эта твоя мысль, — произнесла Мэйси задумчиво. — Это было утром, когда ты только проснулся?

— Да.

— Понятно.

Повисла неловкая пауза. Мы с Бионом и Хоупом уже привыкли к этой ее манере, когда Мэйси говорит «понятно», но это понятно только ей одной. Но она почему-то уверена, что понятно это «понятно» всем вокруг, потому что непонятно «понятно» может быть только идиоту. Понятно?

— Мне непонятно, — первым не выдержал Бион.

— Слабак, — хмыкнул Хоуп.

— Сорок шесть секунд продержались, — подвел я итог. — Даже близко не рекорд.

Однажды мы не просили Мэйси пояснить целых две минуты. А дело было перед каким-то экзаменом в академии, так что мы до сих пор этим гордимся.

— Биончик, ну ты что, совсем идиот? — удивилась Мэйси.

— Да, Биончик? — серьезно спросил я, но под вопросительным взглядом Мэйси решил промолчать.

— Он обратился к калейдоскопу в пограничном состоянии. Дремлющие пребывают в нем постоянно, а мы лишь когда засыпаем и просыпаемся. Удивительно то, что калейдоскоп ответил ему. Очевидно, что это связано с его меткой Деморо.

— Очевидно, — кивнул я.

— Скорей всего триггером становится намерение Деморо и мысленный образ. В данном случае невиновности Талера. Скорей всего язык снов просто упрощает и усиливает эффект, но является необязательным инструментом.

— Скорей всего, — важно согласился я.

— Это как договора со сновидениями. Ловцы пользуются языком грез, но если связь установлена, договор заключается безусловно. Просто Лаэру не хватает опыта общаться с калейдоскопом напрямую.

— Это вообще нормально? — наконец выразил Бион общую мысль. — Про то, насколько это вообще возможно я даже уже и не заикаюсь. Но это вообще нормально? Тысячи лет изучения мира грез, десятки поколений ловцов и никто никогда не мог общаться с калейдоскопом, даже первые жрецы Гипноса. А тут Лаэр такой спросонья раз и «эй, Гипнос, а можно с моего другана метку снять»?