— Все будет сделано в лучшем виде, глава Феникс, — лучась радостью, сказала Лулу, Алексей приветливо махнул рукой и вышел из Сети.

Пахнуло свежим крепким ветром Балтики. С первого взгляда ничего не изменилось — белый гигант, красавец, все еще всем своим видом зазывал смежить веки и всласть выспаться. Но, как оказалось, в пространстве древнего железнодорожного вокзала происходило и другое — более бодрящее действо.

— Вот же, ядрёна вошь! Это что?

В десяти сантиметрах над уже знакомой лавкой зависал Тики-Таки, а под ним почти все деревянное лакированное пространство сидушки занимали наручные часы.

Появившийся Алексей вдруг ощутил себя в цирке, причем в самом первом ряду, и надо отметить, выступление артиста оригинального жанра завораживало. Тики-Таки хватал часы тонюсенькими гуттаперчевыми и полупрозрачными ручонками и подтягивал к себе. Затем эти шаловливые хваталки невероятно ускорялись, а часы разлетались на невероятное количество деталей. Потом с еще большим ускорением часы собирались, происходил торжественный завод и внимательное прослушивание хода, и, наконец, финал: ласково-протяжное «Тики-Таки». В этих звенящих множеством мелких колокольчиков словах крылось столько обожания и нежности, что Алексею показалось, еще немного — и он сладкой патокой растечется по керамической плитке зала ожиданий.

Номер, конечно, превосходный, вот только из общей концепции выбивался шар Око Админов, непринуждённо валяющийся вместе с часами. Наконец, Алексей решил прервать эти завораживающие манипуляции или прокачку зарождающегося клептомана.

— Откуда вот это? — и Алексей указал на горки часов и Око.

— Тики-Таки, — выпалил резко подлетевший мехо, можно сказать, принявший стойку смирно.

— Говоришь, искал и нашел, значится? Я не про часы, я вот про эту вот штуковину, — и Алексей четко указал на технику Высших.

Шарик дернулся и вновь затянул свое любимое:

— Тики-Таки.

А Феникс в очередной раз удивился, хоть топором руби, но он понял совсем не то, что слышалось, а то основное, что вкладывал в эти два слова мехо: «Командир, взят пленный, вел наблюдение за вверенной мне территорией».

Алексей вздохнул и развел руками:

— Ну, раз так, молодец, конечно, и забирай этого пленного на запчасти.

— Тики-Таки, — как-то возбужденно ответил голубой шарик, и опять это понималось как-то так: «Он сложный, дорогой и еще будет полезным главе Фениксу».

Алексей вздохнул и заорал по-армейски, хотя очень хотелось матом:

— По-о-одъем! Минута на сборы, мы выступаем.

* * *

Наконец, добрались до Адмиралтейской, темнота и полная тишина. Расположились в торце центрального зала прямо у мозаичного панно на морскую тему. Под светом подвижных лучей фонариков мозаика искрилась и словно фрагментарно оживала. Казалось, где-то высоко кричат чайки, парящие в порывах крепкого ветра. Поскрипывает парусное вооружение и такелаж, а с причала взирает в будущее строгий титан, сам Пётр Великий. Жутковато и одновременно величественно. Снизу латунью сияла надпись «Основание Адмиралтейства в 1704 году».