Молодой белобрысый парень едва сдерживался, казалось, по его голове словно по звонку старого будильника безжалостно бьют молоточками желание и нетерпение. Он приложил большой палец к ствольной коробке ружья и четко сказал:
— Темный Феникс!
Жуткое шипение, едкий дымок. Алексей отдернул руку, на затворной коробке ярко пылало невероятной красоты клеймо, создавалось впечатление, что грозная огненная птица осязаемо взирает на него и вот-вот взлетит.
— Д-д-да! Чтоб меня, семь раз об дверь, один раз об рельс. — От клейма во все стороны распространялась голубая патина, делая Benelli каким-то исключительным.
Руки дрожали, он, как припадочный, достал коробку патронов. Боялся немного, но любопытство пересилило. И этот на первый взгляд подход удался, ни один из десяти зарядов не воспламенился, зато на латунных основаниях патронов красовались огненные тавро, что интересно, намного меньшего размера.
Сдерживаться больше не было никаких сил. «Одержимость оружием какая-то, — подумалось Алексею. — А может, это на меня так способность Оружейник действует?» И он с совершенно невероятной скоростью зарядил уже не совсем итальянца из Урбино. Выстрел в третью опору громыхнул не по-детски, зато обосра. ься по-взрослому можно было в легкую.
— Мам-ма-а! — непроизвольно сорвалось с языка.
Стрелок-экспериментатор от разлетающихся осколков, насвистывающих заупокойную, по наитию вжался в землю, душа ушла в пятки. Мощную железобетонную конструкцию перебило пополам, перрон в этом месте треснул и обвалился внутрь. Пока Алексей откашливался от пыли и бетонной взвеси, сверху раздался до боли знакомый визг и грохот расшвыриваемого завала. И вот он увидел, как в образовавшуюся расщелину проникли кошмарные передние конечности корреров, пытающихся расширить разлом. Алексей, заорал, заглушая подступающий страх:
— Большому кораблю большая торпеда! — И, перекатившись, вскинул Benelli а-ля Феникс.
Глава 4. Цвет Магии
Чувства обострены до предела, пыльная взвесь в воздухе, песок скрипит на зубах. Казалось, само время завертелось, закружилось безжалостной каруселью, все убыстряясь и убыстряясь.
После пробного выстрела перед глазами Алексея предстало жуткое зрелище, словно в огромный блендер покидали все самое мерзкое и страшное и, смешивая, включили на полную скорость. Резкий многоголосый трубный ор жрунов, клубы пыли, подсвеченные солнцем из разлома, и молотящие бетон мечеподобные конечности чудовищных любителей погрызть рельсы, работающие на расширении пролома, словно промышленные отбойные молоты. Невыносимо выдержать это, просто невыносимо, и палец вжал спусковой крючок.