Алексей широко улыбнулся, посмотрел на свои ущербные нижние конечности, которые уже начинали надсадно болеть и прошептал:

— Ну, раз ты уже здесь, госпожа, я пошел. — И с отрешенным лицом игрока в покер заковылял, превозмогая боль, в выбранном направлении, дергано переставляя ноги, словно ходули. А госпожа боль не преминула последовать за одним из своих адептов.

Путешествие до кресла в «Боинге» далось непросто, но легче, чем изначально предполагалось: как ни странно, помогла богиня красоты и грации, зачем-то решившая лететь этим же рейсом.

Такое очаровательное создание он увидел впервые. Феникс даже забыл про боль. Стремительная, высокая и невероятно грациозная, волосы цвета вороньего крыла заплетены в тугую толстую косу, перекинутую на высокую грудь. Глаза невероятные, большие, слегка миндалевидные, колдовски зеленые и искрящиеся. Походя глянула и кротко улыбнулась, а в глазах зажглись и потухли звезды. Алексею даже показалось, что на несколько мгновений он вообще забыл, кто он и зачем здесь. Под таким впечатлением с размышлениями: «Кто же эта фея в простой джинсе: модель или теннисистка?» — Алексей и достиг салона самолета.

— Спасибо, — не удержался он, ковыляя мимо ее кресла.

Девушка подняла на него свои колдовские глаза и (о боги!) улыбнулась — широко, почти как Лулу.

— За что?

— За то, что вы есть, — выдохнул Феникс и под надзором сосредоточенных стюардесс при помощи одних только рук протиснулся на следующий ряд к иллюминатору. Пока услужливая стюардесса протягивала костыли, успел искренне поблагодарить девушку, находящуюся явно на своем месте и по-настоящему порадоваться: «Повезло-то как!»

Ему по диагонали был хорошо виден чарующий профиль красавицы, да и сосед оказался приятным: сверстник, уткнувшийся в комп. Этот, скорей всего, не будет весь рейс сочувствовать, подбадривать и вздыхать.

По истечении двух часов полета редкое для Алексея состояние умиротворенности и спокойствия закончилось. Все закончилось.

Ему вдруг показалось, что по затылку со всего маху ударили битой. Вспышка в глазах была, тьма и ощущение падения тоже, вот только боль присутствовала какая-то странная: очень осторожная или даже предусмотрительная.

«Пошла отсюда! Ты не моя боль. Иди в стоматологию!» — погнал ее Алексей, и та ушла, а он очнулся, вот только радости от этого не прибавилось, зато эстафета необъяснимого со знаком минус продолжилась.

Самое страшное было в том, что он не мог пошевелиться и кричать не имел возможности, даже двигать зрачками было не под силу. Перед глазами странно мельтешило. Феникса едва не взяла в оборот паника.