— Ну…и жить хочется, и приступы паники ведь… Сами говорили! — напомнил я.

— Да приступы приступами, — отмахнулся док, — но она, похоже, совсем с катушек слетела — все время бормотала что-то невразумительное…

— Ну, окажись во мне эти твари, тоже мозгами бы потек...

‒ Нет, нет…не в такой форме… совсем не в такой. Скорее, там сначала съехала крыша, а уж потом были просто усиливающие этот эффект личинки тварей.

‒ Да и хрен с ней! Она мертва, вместе со всеми своими проблемами, мы живы.

‒ Кстати, об этом. Насчет киборга, все хотел спросить… — вскинулся док.

‒ Блин, док, а мы можем это не обсуждать, а?

— Можем, но будем. Подобные эксперименты проводились во многих местах. Так где, говоришь, тобой занимались?

Я тяжело вздохнул.

— Инцидент с восстанием людей со специализированными киберимплантами помните?

‒ Ну да. Лет сорок назад.

‒ Я ‒ один из четырех выживших. Все? Детали раскрывать не стану, уж простите, нет ни малейшего желания это обсудить.

‒ Да нет проблем, но…а у вас с головой как дела обстоят? Там же сбой был сетевой, и все, у кого были определенной серии модули, стали киберзомби. Хо! А я вас вспомнил, только тогда вы были без бороды и с короткими волосами. Вы никакой не Фрэнк. Вы — капитан Джеймс Херланд, тот, который отказался от орбитальной бомбардировки планеты и с ротой бойцов атаковал город. Вы еще потеряли почти всех своих людей, хотя и спасли кучу гражданских, — затараторил док. — А потом вас обвинили в том же киберпсихозе, так как у вас была та же серия имплантов, что и у киберзомби, и от ликвидации вас спас скандал в прессе, который подняли выжившие. А потом вы типа сбежали из-под стражи, и исчезли. Все, точно, так оно и было! Хах, а ведь вы герой для кучи народу.

‒ Так, — мою историю еще никогда не излагали так быстро и точно, — давайте проясним, доктор. Я уже давно не капитан Херланд. Нет его больше. Теперь есть Фрэнк Колтон: штурм-сержант, наемник, человек, который всегда выживает.

— Вы напрасно стесняетесь и отрицаете…

— Никакого Джеймса Херланда тут, — я постучал себе по шлему согнутым указательным пальцем, — не осталось, и быть не может, он бы просто не выжил там, где выжил я. И хватит об этом!

‒ Конечно, как скажете, — легко согласился док и огляделся. — Так, а где мой агрегат? Я, конечно, еще немного не в своей тарелке, но времени у нас, к сожалению, чертовски мало. Я тут пересчитал кое-что, пока вы за платформой ходили. Времени у нас совершенно нет. Через пять, максимум шесть часов система отключит вентиляцию на большей части палуб. Через восемь у нас пропадет освещение, полностью. А через десять отключится и обогрев на палубах, не относящихся к экипажным. Это алгоритм сохранения максимума людей в живых.