И тут услышал:

— Судя по регистрационным данным — имперский граф, некий Марк Мехов. Ну конечно, мёртв, его…

— Не дождётесь, — сообщил я докладывающему жандарму, впрочем, не вставая и не двигаясь.

Потому что ВТОРОГО такого выстрела я не переживу на девяносто восемь процентов. И при этом два процента на то, что от меня останется разве что мозг, да и то с повреждениями. Траекторию выстрела я примерно просчитал, и сейчас несколько паучков прицепились к проезжающим машинам, будучи частично связаны со мной ментализмом.

Потому что кого искать — я понял. Просто сознание отфильтровало это «РАВНОДУШИЕ» причём именно огромными буквами, направленное на меня. Это просто не воспринималось сознанием как угроза, при этом, судя по результату, предваряло выстрел. Что там за чудовище — я даже не понимаю, но что искать и чувствовать, используя жучков-паучков как эффекторы, я понял.

И, соответственно, пока я точно не буду уверен, что эта равнодушнейшая скотина не произведёт выстрел — чёрта с два я пошевелюсь.

— Это бред! — вдруг послышался истеричный голос, судя по ментофону — медика. — У него не билось сердце! И сейчас не бьётся!

Хрен тебе, клистирная трубка, мысленно ответил я. Сейчас — бьётся, но моё экранирование просто не позволяет пробиться твоему сканеру. А секунд десять — не билось, факт. Функцию кровеоборота принял на себя Щит Жизни, потому что импульсное биение сердца было откровенно опасно из-за перегрузок от попадания.

— Не знаком с законами, указами и постановлениями Империи, предписывающими моему сердцу биться, — открыл я глаза и поднялся перед испуганно дёрнувшимися жандармами.

Потому что стрелка я выявил. Этот поганец неспешно спускался с портового крана больше чем в трёх километрах от меня! И ведь не торопится, скотина… И, похоже, с ментальным Даром. Непонятным, но равнодушие вместо предвкушения — похоже, следствие этого Дара.

Паучок прицепился к машине этой скотины, которую убийца нагло запарковал в десяти метрах от крана, ну а я обвёл трясущихся жандармов и парамедиков мудрым и скорбным взглядом.

— Но лучше, чтобы сердце билось, — изрёк я. — Не будьте как я.

— Э-э-э… мэ-э-э… господин граф, что… Хотя понятно, покушение. Жалобу…

— Нет, — отрезал я. — Сам разберусь. Кстати, водитель такси. Узнайте, кто он был, и передайте ближайшим родственником или любовнице, или… ну кому-то близкому, — протянул я несколько десятков крупных купюр, почти все наличные, что у меня были. Именно им, вы поняли?

— Поняли, сделаю, — вздохнул жандарм. — А вы, ваше сиятельство?

— А я в оплаченный номер, скорбеть и лелеять планы мести.