И вот мы на месте. На этот раз обошлось без штурмоносца, одним лишь порталом, ибо точка ровно между деревней Красновичи и хутором Кучма была известна нам заранее. Одна нога здесь, а другая уже там — и готово. На этот раз меня сопровождают Колдун, юные адъютанты, отделение первопризывных амазонок и… товарищ Сталин. Кстати, Кобра с Мишелем ушли на дело в восемнадцатый год по душу есаула Семенова. И вместе с ними отправилась изъятая из резерва уланская дивизия полковника Карпова, на сто процентов укомплектованная остроухими старших возрастов. Никаких молоденьких выпускниц питомников; все — матерые ветеранши, пережившие не одну междоусобную схватку в войнах на стороне содомитян и несколько сражений в составе моей армии. Зная Кобру и этих суровых плечистых бабцов, можно предположить, что от Семенова мне привезут только отрезанные уши, в лучшем случае, голову без тела для пополнения коллекции, а баргуты, японцы и прочая околосеменовская шпана останутся в степи мелко нарубленным фаршем. Звено «Шершней» им в этом в помощь.

Я щелкаю пальцами — в воздухе повисает рассеянное сиреневое сияние: Истинный Свет в режиме подсветки, как он есть. И тут же, как изображения на фотобумаге под действием проявителя, в этом свете начинают проступать силуэты того, чего в этом мире нет и быть не может. Массивный контур портала, похожий на Стоунхендж, затмевающий собой звезды. Силуэты палаток у опушки леса, там же — нечто укрытое едва заметными маскировочными сетями. С другой стороны на значительном удалении от основного лагеря — контуры танков, БМП и ЗСУ, выглядящих так, будто это ложные цели, которые поставили там нарочно. А совсем рядом, вдоль дороги, в два рядя выстроены накрытые растянутыми на шестах масксетями с одной стороны «вертушки», сборная эскадрилья из «Аллигаторов», «Крокодилов» и «Мишек», с другой — кажется, «Грачи» и Як-130. На фоне неба вращается призрачная антенна РЛС, указывая, что где-то совсем рядом притаились остроклювые «Буки».

Меня чуть на слезу не пробило: отброшенная тем миром тень говорила, что там, на этом месте, в том мире обосновалась родная мне российская армия. И эту картину видим не только мы с Колдуном, но и прочие наши спутники, не обладающие магическим зрением. А мы с товарищем Сталиным, и еще немного Колдун, воспринимаем и моральный настрой гарнизона этого полевого лагеря. В боевой поход на эту сторону Врат три или четыре сотни российских солдат и офицеров, находившиеся в ближайших окрестностях, пошли не за зипунами или новыми землями, а ради того, чтобы встать плечом к плечу с дедами и прадедами в их эпической борьбе против коричневой чумы Европы. Они излучали это чувство святости и непререкаемой правоты вполне отчетливо, и это, как сигнал системы «свой-чужой», вызвало у меня дополнительное ощущение, что там находятся как раз те люди, с которыми я одной крови. И это же ощутил Виссарионыч — частично напрямую, а частично воспринимая мои отраженные чувства.