Мы с Лили переглядывались, изредка бросая короткие пояснения, но по большей части хранили молчание. Селисия должна сама переварить этот яд. Иллюзии рушились, а этот процесс всегда болезнен.

Наконец она резко оттолкнула от себя бумаги и спрятала лицо в ладонях, её плечи мелко задрожали.

— Мне кажется, я сплю, и это какой-то жуткий кошмар, — глухо прошептала она сквозь пальцы. — Если всё это правда, значит, моё родное процветающее Харалдарское королевство — всего лишь красивая декорация, гнилой обман, блестящая золотая фольга, скрывающая тотальную коррупцию, которая пожирает нас изнутри. И не только нас, весь Шалин!

Селисия резко вскочила, отбросив стул, и принялась яростно мерить шагами комнату. Шёлк её роскошного платья сердито шуршал при каждом развороте.

— Как вообще подобная опухоль могла разрастись до таких масштабов⁈ Почему никто не попытался вырезать её? Почему никто не борется с ними прямо сейчас⁈

Я не удержался и устало хмыкнул. Знакомые вопросы, те же самые, что я задавал себе в самом начале.

— А кто решится с ними бороться? — спросил я, откинувшись на спинку стула. — И главное, как? Представь себе город, который вдруг решил объединиться, чтобы выжечь наркопритоны, детские бордели и Гильдию Истребителей. Звучит благородно, да? Но они бросают вызов силе, которая держит в своих руках больше половины денег мира, силе, которая дёргает за ниточки королей и магистратов. Как только кто-то поднимет голову, Консорциум просто придёт и раздавит их, а потом накинет на их шеи ещё более жёсткую финансовую удавку.

— Любые, даже самые крошечные ростки восстания или попытки объединения пресекаются на корню, — добавила Лили мрачным тоном.

— Значит, единственный сценарий, при котором народ мог бы восстать — это если бы жизнь стала абсолютно невыносимой, и не осталось бы другого выбора, — Селисия остановилась, тяжело дыша, провела дрожащими руками по своим золотистым волосам, сорвав изящную сетку, украшенную сапфирами и серебром, и скомкала её в кулаке. — Получается, Консорциум специально поддерживает уровень жизни ровно на той отметке, где людям есть что терять? Они позволяют нам жить «достаточно хорошо», чтобы мы закрывали глаза на их преступления, предпочитая сытое рабство кровавому бунту, а сами тем временем выкачивают из континента все соки!

Я удовлетворённо кивнул: девочка схватывала на лету. В ней определённо имелся потенциал.

— Свергнуть такого Левиафана лобовой атакой невозможно. История учит, что подобные империи обычно рушатся изнутри от жадности. Власть имущие всегда хотят большего, перегибают палку, и тогда система лопается, как гнойник, — я нахмурился, вспоминая образ гнома в дорогих одеждах. — Но Малин Медобрук другой. Этот ублюдок точно знает, где проходит красная линия, и железной рукой удерживает Консорциум от её пересечения. Именно поэтому все эти боль и страдания продолжаются десятилетиями. Никто не получает повода рискнуть всем сразу.