Спустя несколько мучительных секунд Эля издала сдавленный крик, бросила окровавленный нож на снег и рухнула на колени. Она свернулась в комочек, закрыла лицо руками и зарыдала громко, навзрыд, выплескивая свои боль и ужас.
Её дядя медленно подошел, опустился рядом на промерзшую землю и крепко обнял девушку за подрагивающие плечи. Сначала она напряглась, пытаясь отстраниться, а затем просто обмякла, уткнувшись лицом ему его грудь.
— Вы правы, — прохрипела она сквозь слёзы. — Отнять жизнь… это так тяжело!
Я смотрел на неё, чувствуя тяжесть в груди, зная, что она имела в виду нечто большее, чем низкие характеристики и жестокую разницу уровней. Она поняла, каково это переступить черту, за которой ты перестаешь быть жертвой и становишься убийцей.
Я отвернулся, коротким жестом приказав крестоносцам поднять пленных подонков на ноги. Люпидов согнали в кучу. Я встал перед ними, глядя в их желтые настороженные глаза.
— Не обольщайтесь, — мой голос резал воздух, как битое стекло. — Вы убийцы, насильники, похитители. Вы мразь, гниющая язва на теле этого мира, и я без малейших колебаний заявляю, что Валинор стал бы чище, если бы вы сдохли прямо сейчас.
Люпиды отводили взгляды, смотрели себе под ноги, но в их позах я не видел раскаяния, только злобу, обиду и затаенную ненависть хищника, попавшего в капкан.
— И всё же, — продолжил я, чеканя каждое слово, — те самые Равнинные Странники, которых вы резали и насиловали, предпочли оставить вас в живых, даже зная, что вы, ублюдки, скорее всего, вернетесь к своему ремеслу. Я уверен, в своих жалких волчьих мозгах вы воспринимаете их милосердие как слабость.
Сделал паузу, обводя их взглядом.
— Я знаю хороших люпидов, знаю, что ваша раса не соткана из чистого зла, как твари Иозула или пауки Консорциума, но вы выбрали их путь. У вас есть крохотный шанс искупить свои грехи, хотя… Кого я обманываю? Это маловероятно. Но Равнинные Странники дали вам этот шанс.
Я повернулся к своим людям.
— Оставьте их связанными, затяните узлы так крепко, как только сможете. Снимите с них всё: броню, оружие, теплую одежду и отдайте это стаду Аронда как трофеи. А если Странникам это не нужно, просто бросьте в снег.
Я посмотрел на Аронда.
— Я не мясник, но и облегчать им жизнь не намерен.
Старый вожак встретился со мной взглядом, потом посмотрел на дрожащих от холода люпидов и молча кивнул. Он всё понял.
Оставить раздетых, крепко связанных работорговцев посреди морозной тундры Хорадиса, где каждую ночь рыщут оскверненные чудовища и хищники — это тот же смертный приговор, только отложенный на пару часов.