Инна посмотрела в сторону музыкантов, затем на часы телефона. Я заметил это и наклонился к ней.
— Устала?
— Ноги да, остальное пока держится.
— Можно посидеть, от нас никто ничего не требует.
— Знаю.
Она провела ложкой по краю тарелки, собирая крем.
— Просто странно сознавать, что всё не закончится, когда я уйду. Люди будут и дальше играть, Глория будет просить ещё цветочек, а ты воровать ягоды с чужой тарелки.
Я вернул ей украденную ягоду. Сестра коротко рассмеялась, но взгляд у неё остался серьёзным.
— Дома меня тоже ждут дела, — добавила она. — У меня работа, люди, маме нужно помочь с её вечными затеями, только вот тебя снова не будет. Вот к этому привыкать второй раз не хочется.
Я хотел сказать что-нибудь утешительное, про то, что теперь она знает, про записи и письмо, про то, как хорошо, что нам вообще дали эти дни. Всё это правда, но сейчас звучало бы как попытка уговорить её не грустить.
— Мне тоже, — сказал я.
Инна кивнула, придвинула мне свою тарелку немного, и мы доели остаток торта вдвоём. Селисия не вмешивалась; только когда музыканты заиграли первые ноты новой мелодии, потянулась через стол и коснулась руки сестры.
— Пойдём? Ты обещала показать тот шаг.
— Я не обещала, а угрожала.
— Значит, пришло время выполнить угрозу.
Они ушли вместе. Я смотрел, как Инна что-то объясняет, отступая на полшага, как Селисия пробует повторить и сама себя поправляет. Разговор о предстоящей разлуке остался за столом, не исчез, но перестал заслонять собой сегодняшний вечер.
Последний танец с женой я всё-таки отвоевал.
Когда мелодия закончилась, Селисия задержала мою руку и негромко сказала:
— Теперь идём домой.
Я кивнул. Ирен вернула Селисии нелепого дракона, а Инна показала из-за стола поднятый большой палец. На этот раз обошлись без камеры.
Мы вышли с площади под свист и смех. Кто-то бросил нам под ноги пригоршню лепестков; один приклеился к носку моего сапога, и Селисия велела его не стряхивать, на счастье. Позади снова заиграла музыка. Я предложил жене руку, и мы пошли к дому, оставив праздник продолжаться без нас.
Глава 16
У дверей дома подхватил Селисию на руки. Она обняла меня за шею, прижав к моей спине своего дракона, и я перенёс её через порог. Клавдия уже приготовила нам спальню.
Когда осторожно опустил жену на пол, она положила игрушку на кресло и повернулась ко мне. За дубовой дверью царила тишина.
Селисия тихо хихикнула. Заметив моё едва сдерживаемое нетерпение, она доверчиво положила свою золотистую головку мне на плечо, в голубых глазах светилось такое глубокое, искреннее обожание, что у меня на мгновение перехватило дыхание.