Но дверь всё-таки открыл.
Глава 9
Из-за дивана поднялась простыня, на которой огромными кривыми русскими буквами было написано: «ТЁМОЧКА-КОТЁНОЧЕК!»
Анна держала один угол, Мила другой, Рада выглядывала снизу. Девчонки явно собирались что-то прокричать, но я смотрел мимо них, на женщину у камина.
Инна стояла в новом платье, прижав к животу сложенную салфетку, уже не та девочка, которую я помнил, и не то далёкое изображение, на которое одним глазком разрешили взглянуть боги. Она была здесь, в нескольких шагах, и смотрела на меня с таким испугом, что я остановился.
— Тёма?
Я кивнул. Сделать это оказалась труднее, чем отдать приказ в бою.
— Ты… совсем другой.
— У самого к зеркалу были вопросы.
У неё дрогнули губы.
— А к причёске таковых не возникло?
— Вот теперь узнаю свою сестру.
Она сделала шаг, потом ещё один и вдруг бросилась ко мне, выронив салфетку. Я обнял Инну, ощутил пальцы, вцепившиеся в мою куртку, услышал короткий всхлип возле уха. Мелькнула паническая мысль не стиснуть бы слишком сильно, ведь её не защищали ни высокие характеристики, ни доспехи.
— Ты настоящий! — прошептала она.
— Да.
— Скажи ещё что-нибудь.
— Ты всё также криво пишешь, буквы вверх уехали.
— Идиот! — она засмеялась и тут же заплакала.
Я уткнулся лицом в её волосы. Кто-то уронил игрушку, в камине треснуло полено; мир продолжал жить, пока мы стояли посреди гостиной и никак не могли отпустить друг друга.
Дети терпением не обладали.
— Папа, ты ещё не сказал, смешно ли! — не выдержала Анна.
Я поднял голову. Простыня сползла на пол, девочки уже держали её за середину. Инна вытерла глаза и посмотрела на них.
— Очень смешно, — сказал я. — Особенно то, что кое-кто выдал мои секреты прежде, чем я успел поздороваться.
— Только один, — предупредила Мила.
— Остальные завтра, — добавила Зара. — А сейчас дайте-ка им присесть.
Дети ушли не сразу, каждый считал необходимым ещё раз обнять тётю и объяснить, какую именно часть приветствия придумал лично. Я усадил Инну рядом с собой, всё это время держа за руку. Она отвечала малышне, улыбалась, а потом вдруг снова оборачивалась ко мне проверить, не померещилось ли.
Когда в комнате остались только взрослые, я спросил о родителях.
— Живы, здоровы насколько это возможно в их возрасте, — ответила сестра. — Папа всё ещё уверен, что лучше врача знает, как ему питаться, а мама по-прежнему прячет от него сладкое. Завтра всё расскажу подробно, только, пожалуйста, не делай такое лицо.
— Какое?
— Будто сейчас услышишь самое страшное.
Я хотел возразить, но она сжала мою руку.
— Мы пережили, Тёма, не забыли, но живём.