Просто кивнул, слова не шли. Инна тоже замолчала, и несколько минут мы просто сидели рядом, потом я достал футляр.

— У меня твоя вещь.

Она узнала телефон ещё до того, как вынул его.

— Да ладно! Я же его обыскалась!

— Балгур прислал.

— Конечно, кто же ещё, — Инна взяла аппарат, провела пальцем по облупившемуся углу. — Я упала на льду, разбила стекло. Придя домой, положила на стол, на видное место, собиралась отнести в ремонт, а он пропал. Перерыла все, но так и не нашла. Ну нельзя же потерять телефон в собственной квартире!

Она перевернула чехол, прочла надпись и медленно подняла брови.

— «От сестрёнки»? Ничего я ему не дарила.

— Теперь знаю. Ты сообщение внутри прочти.

— Он работает?

— Эшли сделала зарядку, несколько месяцев возилась, но открыть я смог только сегодня.

Инна разблокировала экран привычным движением, тем самым. Крыша домика появилась последней.

— Ты всё ещё пользуешься этим ключом, — я озвучил факт.

— А ты всё ещё его помнишь?

— Вспоминал дольше, чем хотелось бы.

Она улыбнулась, но, открыв сообщение, сразу посерьёзнела. Прочла один раз, второй, затем протянула аппарат Ирен.

— Тут написано, что меня вернут. Это правда?

Жрица вопросительно взглянула на меня, я перевёл текст. Заговорила Мия, я узнал её по взгляду раньше, чем по голосу.

— Срок подтверждается, утром второго дня после свадьбы закончится действие переноса. Ты не стала частью нашей Системы, Инна, связь с Землёй сохранилась.

— А если захочу приехать ещё?

— Сейчас второй визит обещать не могу.

Инна долго смотрела на экран.

— Удобно он устроился, этот Балгур, забрал телефон, забрал меня, а потом написал, что всё предусмотрел.

— Мне тоже не терпится с ним поговорить, — сказал я.

— Нет, сначала я!

В её тоне прозвучало столько знакомого упрямства, что я невольно улыбнулся. Сестра заметила, ткнула меня пальцем в бок и вновь склонилась над телефоном.

— Ты фотографии смотрел?

— Нет, не успел.

Она открыла галерею. Первый снимок оказался смазанным: край стола, кружка, чья-то рука. На втором отец в саду с секатором и в той самой кепке, которую мама много лет пыталась выбросить.

Я перестал улыбаться.

— Это когда?

— Прошлым летом, до того, как разбила. Подожди, мама дальше.

Она пролистнула ещё несколько кадров. Мама стояла возле кухонного окна и сердито смотрела в объектив, за её плечом висело полотенце с зелёной полосой. Я помнил, как оно падало с крючка, если слишком резко закрыть дверь.

— Что она сказала? — спросил я.

— Чтобы перестала снимать, потому что она не причёсана.

Я тихо рассмеялся. Инна плотнее придвинулась ко мне.

Зара стояла рядом, но не заглядывала через наши головы, ждала, пока сам поверну к ней экран, и только тогда наклонилась.