Он перевёл взгляд на дочь.

— Ты этого сама хочешь?

— Хочу, — ответила Амелия. — Я ведь не за разрешением сбежать приехала, а прошу чтобы вы присутствовали на нашей свадьбе.

Старик потёр колено, я ждал. Очень хотелось чем-нибудь заполнить тишину, но сейчас решали без меня.

— Мать уже ткань на платье купила, — наконец проворчал он. — Попробуй теперь её не позови.

Амелия рассмеялась и потянулась к нему через стол. Аррон неловко погладил её руку, потом посмотрел на меня.

— Береги её.

— Обещаю.

Он подвинул ко мне блюдо с мясом, до этого оно стояло на другом конце стола.

В остальном визит прошёл просто отлично. Мать Амелии, несмотря на явное смущение от пребывания «знаменитости» в её доме, быстро взяла меня в оборот. Она суетилась вокруг нас, хлопотала у раскалённой печи, от которой тянуло уютным запахом печёных яблок и жареного мяса. Женщина ухаживала за мной как за членом семьи, постоянно подкладывая в тарелку щедрые порции сытной деревенской еды.

Месяц спустя мы поженились в Вольном на глазах у половины жителей, воплотив в жизнь самые смелые мечты простой деревенской девушки о помпезной свадьбе. Город гудел, гремела музыка, столы ломились от угощений. Это было огромное, яркое торжество, которое на целый день парализовало работу столицы.

Когда мы принимали поздравления, Владис, протискиваясь сквозь длинную очередь гостей с подарками, лучше всего выразил общее настроение, вызвав волну одобрительного смеха.

— Знаешь, командир, если весь город будет получать выходной каждый раз, когда ты женишься, такими темпами мы вообще ничего не успеем построить! — сказал он рокочущим басом.

И действительно, это было лишь небольшим преувеличением.

— Ну, опыт за свадьбы не дают, зато настроение в городе поднимается до предела, — ответил ему в тон.

Хотя сама церемония выглядела формальной, традиционной, но на удивление трогательной, зато свадебная ночь оказалась полной её противоположностью.

Амелия, верная своей авантюрной натуре сатира, не захотела нежностей при свечах, а сразу напрямик заявила, что хочет, чтобы её связали. Разумеется, я всё сделал предельно аккуратно, учитывая, что она уже носила под сердцем нашего ребёнка. Широкие шелковые ленты мягко, но крепко зафиксировали её запястья и лодыжки на массивных столбиках кровати.

В воздухе спальни витал густой аромат сладких благовоний и мускуса, запах разгорающейся животной страсти. Немного погодя по настоянию самой Амелии, я взял всё в свои руки. Глядя в её расширенные от страсти зрачки, ласкал её жестко, властно, но с той долей нежности, которую заслуживала моя жена, а потом методично заполнил все три её отверстия, скользя от одного к другому.